— О чём ты, Ёжик? За маму заступаешься? — ласково спросила мировая мамка, переключившись со своих деток на меня.
— Мне кто-то командует, чтобы на всё глазел и на ус мотал, а потом как-то передал Головастику, — промямлил я еле слышно.
— Так и делай. И всё, что нужно передашь. А я пока с мальчонками да с девчонками повоюю. Докатилась… Так случилось, — со смешанными чувствами выговорила Кармалия и снова взялась за Скефия.
— Чтобы вся наша семья стала… — начал виновник Хиросимы.
— По твоему нежеланию признаваться, я уже догадалась, что именно ты подбросил. Меня интересует другое. Где взял? Кто надоумил? Какова настоящая цель? — уже смягчившись, продолжила расспросы Кармалия.
— Не у Стихии. Её все целы. И потом, у неё такого древа отродясь не водилось. Надоумили… Пожаловались младшие сестрёнки. Посоветовались и решили сейчас. Второго такого шанса может не быть. Цель у нас одна: наши крепкие семейные узы. Я… Мы и в своём круге, чтобы не избавляться от редких… Решили их у всех, без исключения, разом приумножить и заселить, а потом всё само собой выровняется, — бодро рассказал Скефий, воспрянув духом, только я ничегошеньки, буквально, ни словечка не понял.
— Где взяли? Я про яблоко. Евы или Адама? И что ты мне тут за планы на будущее малюешь? Если захотела она снова в мировые войны поиграть, пусть размножит бездушных, и уже с ними забавляется. Нечего мне из мальчишки очередного Калигулу или Тамерлана растить, — безнадёжно выговаривала мировая мамка. — По золотому отливу ясно, что Евы. Но на кой всё это, никак не соображу.
— Яблоко Евы. Амазодия давно его берегла. Где достала, я не спрашивал. Хочет… Не хочет она бездушных. Хочет, чтобы все её… Настоящими матерями стали. Я ей верю. Перебесилась девка. И тебе пора в неё поверить. И мой… Наш Головастик за пять минут пребывания в гостях убедил её больше, чем мы за все века. Поверила она в обезьянок мужского пола, — разоткровенничался виновник атомного взрыва.
— Хочет, не хочет. Вы же взрослые уже. Нельзя было с мамкой… И что теперь с Головастиком делать? Мы и так его душу подрастили, а вы ему этакую силушку всучили. Третий глаз! Как же его уберечь теперь? А если начнёт по женским баням шляться? Знаю я вас, подростков. Увижу, что потакаете… Оборванными ушами не отделаетесь, — журила на полном серьёзе Кармалия, а все её деточки так и покатывались со смеху.
— Не начнёт. Сила эта другая, и она на благо будет. На доброе дело, а не для забавы. Ха-ха-ха! — не выдержал испытания серьёзностью Скефий и тоже рассмеялся.
— Поживём – увидим, — вздохнула Кармалия. — Головой за него отвечаешь. Головой за Головастика! А сейчас сигнальте Амвросии с девчонками. Пора.
— Обо мне кто-нибудь помнит? — решил я обратить на себе внимание.
— Помним, родной, — нежно и по-матерински молвила Кармалия. — И ты запоминай, и на всё глазей. Не ротозей. Может, не всё поймёшь, так тебе этого и не нужно. Алексашка потом сам во всём разберётся. Если не разберётся, я помогу. Но воспоминания твои очень нужными станут. Чтобы нового Тимура-Тамерлана вместо Головастика не выросло, тебе и нужно всё сейчас хорошенько запомнить.
— Тамерлан не был Головастиком, — возразила ещё одна дочка Кармалии, принесшая на руках малюсенького человечка.
— Зато яблоко Евы сумел добыть, — отбрила мировая мамка одну из трёх дочек, подходивших от школы.
— Сумел. И в первый круг умудрился перебраться, — согласились сразу все подошедшие сёстры, одна пригожее другой.
— Затормозить бы? — закричал в горячке человечек.
«Неужели это Головастик, — обомлел я. — Такой маленький? Я сам такого же роста. А как же душа? Она же в него теперь нипочём не поместится».
— Сначала разбудим её, — распорядилась мировая мамка. — Потом сведём душу с последним мушкетёром. Потом она решит, что будет делать.
Я не сразу осознал, что речь зашла обо мне. Несоответствие душевных размеров с телом десятилетнего Головастика, выбило меня из седла надолго. Я переводил взгляд то на человечка, то на его… На мою душу, уже сформировавшуюся в огромную сверкавшую куклу в ночной рубахе. А может, в платье с рукавами до локтей и подолом покалено. Только кукла эта была без лица. Душа продолжала лежать на тверди и переливаться то золотыми, то серебряными полосками света. Что-то нужно было сделать ещё, чтобы этот манекен проснулся или ожил.
Глава 5. Начальство меняет планы
— Где наш спящий папин подарок? — спросила Кармалия сама у себя. — Сейчас мы его голубчика…
— Можно мне? А можно мне? — одновременно спросили Скефий и Правда.