— Я и от себя готов был отдать, но…
— Так отдай.
— Поздно уже. Теперь он ни за что не допустит такого. Сама его знаешь.
— Мне давай, а я её с сестринскими смешаю, когда передавать буду.
«Кто это? Кого она так?» — спрашивал я себя, а сам уже стал годовалым или чуть старше малышом.
— Федотович, готов? — спросила Добрая у моего деда.
— Завсегда готов, — бодро доложила душа или сам дедушка Григорий.
— Можешь глянуть мне в глаза. Теперь можешь. Всё о себе увидишь. Всю правду-истину. Тебе решать, куда за мной ступать. Наградить себя или наказать. Забыть всё разом, или родне своей помочь-присмотреть.
— К детям своим тянусь. Где они там, горемычные? Все безвременно от батьки с мамкой ушли. Только Ленка и Васька остались. Давай зыркну казацким глазом на себя. Каким грешником был, что доброго, что худого сделал.
Я не выдержал и разрыдался. Или не я? Сашка заплакал, будто всё понял. Всё, о чём говорила Добрая с дедом Григорием.
А дед взглянул в глаза Доброй и свалился. Замертво свалился! Осталась стоять только дедова душа. Белая, сверкавшая, чистая. Стояла и смотрела в глаза Доброй.
О чём они дальше думали или о чём разговаривали, мне было не разобрать. Я уже стал другим Александром. Нет, не Александром, а Александрой. Точно. Сестрёнкой Шуркой.
— Они же меня сразу раскусят, — заговорщицки шептала Александра из Талантии.
«Это фибра ТА, а не сама Шурка? Подпольщица ТА-РО-АР-НАВ. Которая вместо одиннадцатого», — обрадовался я.
— Ты воспоминания в обратную сторону перестрой, чтобы не сболтнуть об аномалиях и Фантазии. Получится абракадабра, и никто ничего не поймёт. Фразы попроще подбери, без девчачьих глупостей. Я, если что, сама тебя подстрахую, чтобы не потерялась.
«Так вот, как всё было. А я-то балбес, мальчишки от девчонки не смог отличить».
— Как он? Узнал, что он от самой… — снова спросила Талантия у Шурки.
— Нет. Рано ещё. Да и зачем ему? А Головастика принесли? Глянуть на него можно?
— Можно. В медпункте его Амвросия с сёстрами реанимируют. Уже, наверно, закончили. Мяукает, как котёнок. Смешной такой. Как Пупсик, — рассказала Талантия.
— Этот Пупсик Амазодию оцарапал в самое сердце.
— Кусакой обозвал. Меняй, говорит, свою фамилию на Забияку или Кусаку. Мы с девчонками чуть с орбит не тронулись. Так в жизни не смеялись!
«Неужели, я на такое способен? — не поверил я Талантии и её разведчице Шурке. — Чего я там… Вернее, он там без меня натворил?»
И здесь пошло-поехало. Чуть ли не подробнейший доклад о подвигах Геракла Головастика-XII в мирах второго круга. Кадры, сцены, реплики, пейзажи, лица… Всё проходило перед моими… А глаз-то у меня нет. Перед моей памятью. Даже детство и отрочество самой Кармалии с косичками. Оно, интересно, откуда в моей душе? Талантия подбросила? Сама Кармалия? Детство её детей. Первый круг, второй, третий… Особенно понравились слова её мамы Светлидии: «Чем больше ты сейчас ненавидишь мальчишек, тем сильнее будешь любить своего мужа».
«Как же всё устроено? — задался я вопросом и позабыл, что должен контролировать обмен памятью между душой и мной, её фиброй. — Меня, считай, и нет вовсе. И вот он я. Кладезь воспоминаний. Всего-то шесть осколков от одной-единственной фибры, а сколько уже знаю.
Может, мне всё это только кажется? На самом деле всё не так? Всё по-другому?»
— Всё по-другому, — решил я про себя. — Всё не такое, каким вижу. Каким знаю. Каким был.
— Никто и не спорит, — донёсся до меня голос мира, который недавно требовал, чтобы глазел и запоминал. — Почему пропустил то, что на тебе прочитал Добрый Правдолюб?
— СК-АР. И больше ничего, — ответил я миру-невидимке.
— Шутишь? «С Кармалии». Вот, что Правдолюб выкрикнуть успел, а не прочитал. Ты её родная фибра. И ты почти десяток лет служил Александру. Она тебя ему передала, когда знак особый увидела.
— А вы почём знаете?.. Вы где? Я вас спрашиваю, — позвал я болтливый мир.
* * *
— Здесь мы, — отозвалась Кармалия. — Обменялся? Памятью поделился?
— Чем сильнее ненавидишь мальчишек, тем больше любишь девчонок, — нарочно переиначил я слова мировой бабушки Светлидии.
— Значит, обменялся. Хотя, там совсем не так звучало, — сказала Кармалия и начала командовать. — Готовьте лучики. Сейчас начнётся самое интересное.
Мы подняли своё оружие и замерли там, где стояли, ожидая следующей команды. Кармалия взмахнула своей лозой, и из души вылетело колечко из шести фибр с божьей искрой посредине. Первые семь фибр. Они закружились сначала по часовой стрелке, потом против неё, а потом замерли.