Возвратившись под потолочное окошко, я поднял руки теперь уже к знакомому своду.
— Я Александр из Скефия. Включаю Образ пещеры, — произнёс кратко, понадеявшись, что в родной пещере такой команды будет достаточно.
Из рук к потолку привычно вырвались малиновые молнии, и через секунду я лицезрел Кармалию под потолком, и весь её детский сад в четырёх вращавшихся кругах различной величины.
— Талантия, — неожиданно, для самого себя, выпалил вслух.
— Критерий опознан, — отозвалась Образ и приблизила ко мне одну из голубых планет первого круга, при этом, не убирая остальных.
Я немного полюбовался на отдалённо знакомую физиономию симпатичной тётеньки, но прервался и задумался о продолжении своего эксперимента.
— Если ткну в её фотографию пальцем, мне же не обязательно будет прямо сейчас туда топать? — снова подумал вслух.
— Не обязательно, — подтвердила Образ, вступив со мной в обыкновеннейший диалог.
— Так-так-так. Здравствуйте, Образ. Давно не виделись. Разговаривать можете?
— Предусмотрены диалоги на общие темы, и темы служебного характера, — выдал механический голос, состоявший на службе у пещеры.
— Если притащу сюда нескольких коллег по работе, то… Как мне, не называя мировых имён, показать ваши возможности? Двери к мировым сёстрам, к примеру?
— Для смены пароля или его независимого дополнения требуется десятый уровень допуска, — отбрила механическая тётенька бесстрастным ечетативом.
— Какой уровень? Пропуска? Он у меня тридцать шестого размера. Я с его помощью бывал… А где же я, собственно, бывал? Прошу поиск, — озарило меня моментально.
Над головой исчезла Талантия и её ближайшие родственники, а под потолком появилось изображение родной галактики.
— Назовите критерии поиска, — флегматично попросила служебная тётенька.
— Называю Барбарию-Болидию. В какой грозди миров она хозяйствовала со своей Природой?
— Критерий поиска не опознан. Совпадений не найдено. Имеется двадцать две Барбарии и двенадцать Болидий. Совместного имени не найдено. Если желаете продолжить поиск, назовите расстояние от центра галактики и рукав, — запудрила мои извилины вредная тётенька.
— Желаем. Но не рукав. Найдите, пожалуйста, Зах Дженн, — решил я не сдаваться сразу.
— Имя погибшего мира Зах Дженн значится в каталоге грозди Крище Кса, в галактике Млечный Путь, рукав Персея, сорок шесть тысяч четыреста двенадцать световых лет от центра, — в этот раз бодро доложила Образ и заморгала красной точкой на одной из ветвей спирали.
— Уже прогресс. Ладно. Потом поищем синеньких человечков. А пока уточните, что такое допуски?
— Поднесите ваш допуск к одному из выходов в стене, — попросила Образ.
— Я к Талантии поднесу, только проходить не буду. Договорились?
— Критерий опознан, — согласилась тётенька и выключила модель вселенной, после чего снова поднесла ко мне портрет Талантии, а к потолку мамку Кармалию и всех её деток.
— Желаю сразу три планеты. Талантию, Фантазию и Амвросию. Хочу увидеть, где к ним проходы, — потребовал я на грани наглости.
— Критерий опознан, — снова согласилась тётенька.
Ко мне подплыли ещё два мира, и я начал внимательно разглядывать их тоже.
— Какие-то сёстры знакомые. Особенно пара близняшек Талантия и Фантазия. А где я их уже видел – понятия не имею, — признался я и поочерёдно ткнул пальцем в каждый голубой шарик с женским портретом.
В тот же миг на ракушечной стене зажглись три символа. Ничего мудрёного и заумного. Обыкновеннейшие русские цифры 6, 12 и 13, только немного повыше наших римских каракулей.
— А вот это уже интересно, — воскликнул я и поплёлся обследовать мерцавшие номера проходов к сёстрам-мирам.
Символы оказались в широких промежутках между нашими нарисованными римскими цифрами, которые давным-давно приметил, но никакого значения не придал. Я долго разглядывал расположение римских цифр, мерцавшие номера мировых сестрёнок и, в конце концов, смерив все расстояния межу ними шагами, обнаружил ещё пару широких участков безо всяких номеров и знаков.
— Здесь проходы в другие пещеры. Из одного я только что прибыл, — доложил себе и обрадовался догадке.
— Критерий опознан, — согласилась Образ. — Поднесите ваш локоть для определения допуска.
Я шагнул, как и обещал, к проходу в Талантию и, не обращая внимания на разбушевавшиеся волосы и мурашки, поднёс руку к мерцавшей цифре двенадцать.