— Какого ещё круга? Какие малиновки? — спрашиваю я, а сам незаметно для всех приспускаю ноги пониже к копчику, чтобы своим «достоинством» сравняться с остальными бойцами.
— С первого круга памятных фраз. Сам же придумал это «СО». «Сопротивление Оболваниванию». Каждый выбрал по двенадцать фраз из памяти. И через час мы начинаем их прокручивать и озвучивать. Только не у всех получается в дверь выходить. Остальных вперёд ногами в форточку. На заготовки для душ. Они же всем здесь память стирают. Чтобы фибры были, как чистый лист, — рассказывает мне один из друзей, но я совершенно ничего не понимаю.
— Что ты ему треухи полируешь? Подожди, пока память отдадим. Потом… — возмущается один из зубоскалов.
— Потом он и сам всё вспомнит, — перебивает другой.
— Как это, память отдадим? — изумляюсь я.
— Можем не отдавать. Но ты ведь головастый. Сам всё восстановишь. Тогда у тебя малиновых ос столько будет, что не поместим их в одиннадцать бойцов-близнецов. У нас и свои воспоминания есть, или ты не помнишь? Ах, да. Точно, не помнишь, — перестаёт читать свою лекцию МЕ-РО-АР-НАВ-23-12-63.
— Что у нас за номера нарисованы? — спрашиваю я, увидев на одном из дружков такую же длинную надпись, как и на одном из своих осколков.
— И-И-Н-П-Ф. Индивидуальный идентификационный номер-признак фиброосколка. Я из Мелокия. Из четвёртого по посредническому счёту. Поэтому мой ИИНПФ начинается с МЕ. А дальше у нас всё одинаковое. И РО – Россия, и АР – Армавир. Со всеми братьями одинаковое, — докладывает МЕ.
— А вот и одиннадцатый. Проигравший! — потешаются все РО-АР-НАВы.
Во входную дверь школы вваливаются два углозавра АР-НАВа, один из которых одиннадцатый. Оказывается, только он дежурил под окнами, страхуя меня на всякий капсульно-кастрюльный случай, а остальные, и на их взгляд вполне резонно, предположили, что я снова выйду на своих двоих из двери.
Я только сейчас осознаю, что мы все совершенно одинаковые и осколочные, а вот глаза у нас не на верхнем треугольнике-голове, а на животе, что ли, или груди. Остальных атрибутов лица и головы нет вовсе. Ни рта, хотя мы разговариваем и смеёмся. Ни носа, ни ушей нет и в помине.
Все близнецы строятся в шеренгу и, под общие насмешки над одиннадцатым, начинают целиться в меня своими руками-штыками.
«Застрелить собрались? Или проткнуть? — думаю я, но нисколечко не боюсь. — Пусть только попробуют. Я из неделимых фракций. Я фрактал! Но не дроблёный, сломанный, разбитый, а единое…»
— Все готовы? — спрашивает один из АР-НАВов. — Жалим!
Я съёживаюсь или съугливаюсь. Сжимаюсь. А из кончиков рук близнецов в меня начинают лететь малиновые пульки.
«Не больно. Щекотно даже. Что это за напасть от дружков-пирожков?» — думаю я, и чувствую, как каждая влетевшая в меня пулька начинает жужжать, выискивая себе место для приземления внутри моих треугольников. Потом замолкает, усевшись на что-то облюбованное и… Гаснет. Нет, не гаснет, а становится зелёной. Или красной. Или синей. В зависимости от цвета моего полупрозрачного треугольника, в котором она поселяется.
«Это осы-вопросы? Или осы-ответы?.. Осы памяти-носы», — продолжаю я придумывать новые слова, пока память не вернулась окончательно, а мои напарники с явным удовольствием, если не со злорадством, ведут прицельную стрельбу малиновками с жалами.
* * *
— Total reboot is complete, — крикнул я стрелкам пара-энергетическими сгустками фибро-памяти, которые сначала обозвал осами, а потом разукрасил в малиновый цвет.
— Опять он на своём китайском, — возмутился одиннадцатый ТА.
— Английском. Английском, фибро-кокон ты наш, — подтрунил я над братом, припомнив, как того одним из первых упаковали в кастрюлю, полностью стерев память, и выбросили на «Поле Чудес» по-нашему, или на «Отдушину» по фиолетовому, по углозвёздовски.
— Чем займёмся? Что ещё придумал? А то скучища, — заголосили братья углозаврики.
— Строимся в фибры. Потом собираемся в человекоподобного и мчим к Виталику. Я сегодня кое-что у фиолетовых подслушал. Уточнить бы сразу, — предложил я занятие на ближайшую перспективу.
— Не получится. Сколько можно! Ещё не всё вспомнил? Сказал, что уже «компот», — не согласились АР-НАВы.
— Не компот, а комплит. Complete, — поправил я близнецов. — А что ещё нужно вспомнить?
— Ты уже несколько раз строил из нас фигуру человека. И одиннадцатый теперь бастует. Не хочет он снова оказаться на месте человеческого зада. Или переда. Всё равно. Три раза подряд ты его туда комплитил. Вставлял, — разволновался второй ГВ, осколозавр из Гвеодия.