— Ага. Оттуда, — поддакнул я и засобирался в дорогу. — Спасибо вам за сброс банановых отходов.
— Сфотографироваться с вами можно? А автограф? А спросить? — посыпались на меня вопросы, как из бананового трюма ящики.
— Ничегошеньки у вас не получится. И о нашем свидании вы, скорее всего, ничего не вспомните, — понадеялся я, что Скефий заметёт наши с ним следы в памяти любопытного экипажа.
— Очень жаль, — начали сокрушаться офицеры.
— Ничего не поделаешь. Такая у меня работа. Делаю всякое, а сказать об этом никому не могу. Не имею права. Нельзя смущать умы небывальщиной. Ну, прощайте. Будете у нас на Криптоне…
— Но ведь ваша планета погибла! — вскрикнул всё тот же помощник, который оказался не только умником, а ещё и знатоком Супермена и его приключений.
— Это Зах Дженн погибла. Прошу не путать, как все ваши писатели. И там синекожие Супермены жили, а не такие, как я.
После моей отповеди, Скефий медленно поднял меня в воздух, чтобы смог попрощаться с экипажем «Виннера», что я не преминул сделать.
— До встречи на экранах кинотеатров и телевизоров! — крикнул им на прощание, и мир пришпорил сверхзвуковых коней.
Когда корабль остался далеко позади, и Скефий снова засунул меня в ветронепроницаемую капсулу, я спросил:
— А платформу ты за нами следом потащишь?
— Чмок!
— А куда? Домой? В Армавир? Угодник килограмм бананов просил, а не вагон.
— Фух! Фух! Чмок!
— Тогда выгружайся на Фортштадте. Потом я что-нить придумаю. После возвращения. Только от глаз её сокрой, окаянную. И пусть все бананы захлебнутся своим газом и поспеют к вечеру. А «Виннеру», если конечно можно, скорости бы прибавить. Или газ этот из трюма откачать, чтобы остальные бананы не портились.
— Фух! — согласился помочь кораблику Скефий, а я расслабился и погрузился в американские размышления.
Глава 12. Американские приключения
«На кой мне теперь туда? Для разведки? Но Скефий не зря меня вырядил красно-синим клоуном. Если бы в простую разведку, я бы без вопросов. Но меня же заставят там красоваться перед честны́м американским народом.
Как Угодник говорил? Подшутить над американерами? И каким, интересно, образом? Пугать их нельзя. Веселить тоже. А как тогда шутить? Найти что-нибудь весёленькое и…
Может, бананы надо было с собой захватить? Ими покидаться?.. Вот уж дудки. Пусть их мои армавирские обезьянки лузгают. В крайнем случае, кабанчик Мишка. Через пещеру их к своим охламонам…
Стоять! А если, правда, их сначала прогазировать до спелого состояния, а потом уже в пещеру на хранение занести? Там же время стоит. И газируй их потом сколько хочешь. Не испортятся до самого Нового года».
— Фух! — согласился Скефий с моими, совсем не американскими, мыслями.
— Ты уже решил, куда меня доставишь? — поддержал я тёплое общение с миром.
— Фух!
— Я только пару городов знаю. Нью-Йорк и Вашингтон. Давай в тот город, где статуя Свободы. На небоскрёбы я не хочу. Вернее, боюсь. Хотя, полетать вокруг них, конечно, интересно.
— Фух!
— Тогда так и сделаем. Полюбуемся на памятник павшей Свободе, а дальше сам решишь, куда лететь, и как шкодить. Или я что-нибудь по дороге придумаю и предложу. И спасибо тебе за перевод с их языков. С тех, на которых экипаж «Atlantic Winner» общался.
— Фух!
Вот так, мирно побеседовав, мы продолжили моё путешествие в настоящую Америку.
* * *
Впереди всё посерело, если не сказать, потемнело. И океан, и небо над ним, и тонкая полоска берега, показавшаяся на горизонте.
Скорее всего, я догнал утро того дня, которое, не торопясь, продвигалось с востока на запад, и достиг цели своего перелёта, как раз на американском рассвете или сразу же после него.
Вначале показалось, что Скефий напутал и доставил меня в американскую деревню с невысокими домишками и хатами, но без каких бы там ни было треугольных крыш, как в Советском Союзе, вот только с непонятным заревом над всею округой. Но все эти, неказистые на первый взгляд, домики продолжали расти, как до этого кораблик «Виннер», приписанный к Панаме.
Берег медленно приближался, воздух становился сырым и прохладным, а солнце, почему-то, оказалось на горизонте за моей спиной, а не слева, как в начале моего путешествия.
— Теперь наглядно видно, что ты круглый. Что земной шар круглый, — поспешил я уточнить, пока не получил снежком по лбу. — Показалось сначала, что тут избушки стоят, а оказалось, что небоскрёбы. И мосты вырастают из-за горизонта. Значит, даже ребёнок может сообразить, что земля не такая уж огромная, если на что-нибудь из-за горизонта посмотрит.