— Фух! — согласился со своим миниатюрным размером Скефий, и вынул меня из противоветровой капсулы.
Пришлось у первого же моста, соединявшего берега широченного пролива, начинать своё суперменство с хлопавшим за спиной плащом.
Я начал рулить своим полётом. Точнее, стал протягивать обе руки в ту сторону, куда хотел перенестись и подкреплял своё желание мысленными фразами, на которые Скефий охотно откликался и потакал всем моим выкрутасам.
«Давай пониже. К мостику. Там уже вовсю американеры на “Запорожцах” гоняют. Вот так», — командовал я и нёсся навстречу неизвестной стране под названием США.
— Я уже видимый? Или, всё ещё видимый? — уточнил я у мира.
— Фух! Фух! — подтвердил он мои худшие опасения.
— Тогда начнём забористый танец! — крикнул я и, круто повернув вправо, понёсся сначала вдоль, за металлическими струнами двухэтажного подвесного моста, а потом, пролетев его первую высоченную опору, влетел и на сам мост, спустившись прямо над редкими автомобилями, лениво двигавшимся по трём попутным полосам дороги.
А мост был огромный. Просто, колоссальный подвесной мост. От одного берега Америки до другого. Шириной в шесть автомобильных рядов, длиной не менее километра, а про высоту над проливом я вообще молчу. Измерять расстояние от себя до земли или воды я пока не научился и запросто мог спутать пятьдесят метров с пятью сотнями, но под этим мостом свободно могли проплывать такие же океанские корабли, как мой новый знакомый банановоз «Winner».
Я сначала подумал, что это самый главный американский мост, но когда вдалеке заметил ещё несколько мостов и мостиков, обещавших, как и этот, вырасти с моим приближением в десятки раз, передумал кружиться над дремавшими водителями верхнего яруса и, во избежание ненужного автомобильного ажиотажа, продолжил полёт. Тем более что высотные здания, застывшие в ряд на серо-синем небе вдоль горизонта, подтвердили предположение о том, что у меня всё ещё впереди.
Только когда в один прыжок перемахнул верхние двойные дугообразные трубы, к которым крепились струны первого моста, и перемахнул в том месте, где они были в самой низкой точке своего прогиба, сзади послышались нервные сигналы американских «Москвичей» и «Запорожцев».
Или увидели меня, наконец, или ещё что-то случилось, мне уже было всё равно. Я не стал обращать внимание на их клаксоны, а занялся познавательным диалогом со Скефием, потому как указывал я руками на небоскрёбы на дальнем правом берегу нового залива, а нёсся немного левее, к менее высоким зданиям и мостикам.
— Мы сейчас туда, куда надо? — спросил у погонщика сверхзвукового табуна.
— Фух! — подтвердил хозяин незримых коней.
— Тогда сам рули, — согласился я на неизвестные планы на мой американский счёт.
А Скефий, как оказалось, нёс меня к небольшому островку, на котором высился, истребованный мною, высоченный и многоступенчатый пьедестал с монументом павшей Свободе с острыми иглами на короне, факелом в одной руке и книжкой в другой. Выглядело так, будто эта мёртвая Свобода приветствовала иноземных туристов из дальних заокеанских стран. Вот и меня эта «Liberty» встречала во всей утренней красе.
Я подлетел поближе к памятнику, стоявшему на высоченном и широченном многоугольном пьедестале, и попросил о приземлении.
— Давай вниз. Один укроп десятку долларов в штанах забыл. Так что, никаких подарков на день Жабы-Дирижабы мы с тобой не купим.
— Чмок! — не согласился со мной Скефий, но потом всё-таки приземлил к подножию памятника.
— Какой-то цвет у неё больной. Сине-зелёная Свобода. Додумались же. Не могли, что ли, бронзой покрасить или серебрянкой? Или, как нашего городского Ленина, извёсткой? — пробурчал я по-стариковски, но Скефий никак не отреагировал.
Я начал бродить по одиннадцатиугольному сооружению, на котором стоял памятник Свободе, являвшийся символом огромной заграничной страны, а заодно глазеть по сторонам и разминать ноги после долгого перелёта.
Островок был небольшим и, возможно, необитаемым. Он имел неправильную яйцеобразную форму с торчавшими с двух сторон причалами, к которым наверняка днём приплывали лодки или катера с туристами и патриотами-горожанами, но в этот ранний час ни одной живой души я так и не увидел. Точнее, с этой стороны острова, где стоял сам памятник, а в другую его часть, где сквозь деревья виднелись какие-то здания, клумбы и флагшток, прогуляться я не отважился.
— Интересно, в соседних мирах первого круга такие же памятники стоят? Может мне сразу обойти всех твоих братьев? Начнём, так сказать, вторжение посредников на американские берега, — предложил я свои услуги, но мир промолчал.