— В Чжун-Го таких не бывает, — очумел китаец и закивал головой, пытаясь избавиться от видения Горыныча о трёх головах.
— Зато на Криптоне их пруд пруди, — продолжил я похваляться.
Наша перепалка привлекла множество посторонних глаз и ушей, в основном таких же китайских, которые собрались у входа в магазин, но заходить внутрь боялись, наверное, услышав разговор о невидимом трёхголовом подручном. Я совсем забыл, кто я, зачем зашёл в этот магазин, и продолжил драконовские фантазии.
«Скефий, может так над ними подшутить? Ты побудешь невидимым драконом, а я твоим другом?» — спросил согласия или, скорее, одобрения у мира.
— Фу-у-ух! — выдохнул в меня факелом из еле заметного пламени новоиспечённый Горыныч.
— Не жгите! Не жгите! — заверещал продавец благим матом. — Берите всё, что пожелаете, но не жгите!
— Ты за кого нас принимаешь? — обиделся я на оскорбительные подозрения. — Мы за всё заплатим. И жечь ничего не будем. Обещаю.
— Не надо денег, — продолжил причитать китаец. — Бесплатно берите.
— А ты, случайно, не знаешь, чем драконы питаются? А то мой проголодался, как зверь. Уже с тонну бананов слопал, а ему всё мало. Пепси-колой его напоить, что ли? — попытался я перевести разговор на шутку.
— Рыбу. Рыбу кушают, а не людей, — ничуть не расслабился продавец. — Если хотите его пепси напоить, она вся ваша.
— Ладно тебе. Шуток он не понимает. Сейчас Горыныч поможет мне с деньгами, а потом я решу, чем его накормить и напоить, — вернулся я к болезненному денежному вопросу и сосредоточился на раздвоении.
— Дядя Супермен. А мне можно на вашего дракона посмотреть? — послышался за спиной детский голос.
— Кто тут ещё? — буркнул я и обернулся.
За спиной оказался мальчишка лет семи, той же китайской национальности, но или от страха он временно перестал быть азиатом, или уже таким родился в самой Америке, было не ясно.
— Как зовут? — не растерялся я. — По-китайски или по-американски?
— По-китайски Ли-У, а по-английски Джимми, — доложил мальчишка, не обращая внимания на махавшего руками родителя.
— «Подарок». Так это в твою честь папка магазин назвал? — перевёл я на неизвестный язык, потому как не знал, что с моей интерпретацией сделает Скефий.
— Да. В мою честь и мамину. Так покажете? В Китае только простые водятся, с одной головой, но и тех я, конечно, не видел, да и вряд ли когда увижу, — вступил в диалог Подарок.
— Фу-у-ух! — высказал мой факельщик тёплое согласие, опередив меня и в этот раз.
— Ты осторожней, — обратился я сначала к миру. — А ты тоже хорош. Папка тебе уже двумя руками машет, чтобы спрятался куда подальше, а ты ни ухом ни рылом.
— Это мой дядя. А папку… Нет у меня папки. Погиб, — опечалился мальчишка.
— Почему мне так на сироток везёт?.. Или им со мной? — начал я причитать. — Ладно, Ли-У. Подарочек китайский. Я сейчас попрошу трёхголового кое-что размножить. И больно мне будет нестерпимо. Так что, держи лёд. Сразу же его мне подашь, как только попрошу. Договорились?
— Дуй-дуй. Yes-yes. Да-да, — посыпал Подарок согласиями на всех языках.
— Так и сделаем, — резюмировал я и собрался приступить к раздваиванию лысого дядьки с одной стороны монетки и травоядной птички с другой. — Такие деньги у вас в ходу? Или одолжи на минутку такие, какие надо?
— Доллар с президентом Эйзенхауэром и эмблемой Аполлона-11! — восхищённо выдохнул семилетка, разглядев блестевший кружок на моей ладони.
— Он для оплаты сгодится? — уточнил я, разочаровавшись и в лысеньком, и в птичке-Аполлоне.
— Ещё как! Это же новый доллар. В честь умершего президента и высадки астронавтов на луну.
Я хотел высказать своё сомнительно-восхитительное «да ну», но передумал, побоявшись очередных мирных искажений в переводе с китайского.
— С моего суперменского прошения, с твоего драконовского разрешения, дозволь удвоить эту американскую монету, — выдал я мудрёную русскую присказку и приступил к дружеским объятьям американского доллара.
Зажав в правом кулаке монетку 1972 года, которая ещё не утратила своего заводского блеска, я приступил к её приумножению, обняв кулак левой ладошкой. Нахлынули болевые воспоминания о процессе прошлых чеканок, и я не сразу заметил, что мой мигом сросшийся воедино кулачок затрясся в конвульсиях с такой силой, что размазался в воздухе, превратившись в мутное облачко.
Подарок ахнул и присел. Дядька и его продавец-помощник заверещали что-то нечленораздельное и начали запирать магазин изнутри, а зеваки и несостоявшиеся покупатели, утратив интерес к магазину, начали расходиться. Почему всё это произошло, я не догадывался, пока не закончил раздваивание.