— Не здесь! — прикрикнул я на третьего и потащил его по ночной улице к деду в подвал.
— Ты куда это? — забеспокоился близнец.
— Куда надо.
«Извини, Скефий. Но у меня секреты от твоих братьев имеются, — признался я миру, осознав, что после всех американских приключений больше не имел морального права пудрить тому мировые мозги. — Я с ним в подвале говорить буду, а там, как ты знаешь, мамки твоей территория. Обещаю, что тайны мои мимолётные. Но то, что сегодня утром отчебучили твои братцы Феоний и Мелокий, меня сильно задело и обеспокоило».
Как только распахнул дедову калитку, сразу же подошёл к окну. На мой двойной стук Павел поспешил выдать своё «изыди» прежде, чем я успел окликнуть его голосом.
— Дед видел, как ваш мир в меня пулял. Это он выварку одолжил, — объяснил третий и поспешил возвратить доспехи на место.
В сарае уже было темно, хоть глаз выколи, но я точно знал, в каком ящике комода лежали мои именные свечки и спички. Направился сразу за ними и на ощупь нашёл нужные вещи. Когда в сарай заглянул третий, я при свете восковой свечки указал ему на подвал.
Мы спустились в царство Жабы, где я попросил друга остановиться.
— Мы разве не ко мне? — удивился он.
— Нет, конечно. Говорить тут будем, — начал я командирскую речь. — Здесь нас, кроме мировой мамки, никто не слышит. Это ещё один секрет. Теперь и ты его знаешь. Мы здесь с Угодником сегодня разговаривали, когда я заподозрил неладное со всеми вами. Ну, когда четвёртый и восьмой, ни с того ни с сего, испортились и перестали слушаться. Так, что ты про них хотел рассказать?
— То и хотел, что они не в себе. Еле стребовал у них подробности твоего задания. Ни в какую говорить не хотели. Я и так, и эдак. «Свихнулся наш командир от взрослой жизни», сказали. От этого его… То есть тебя, на карантин упрятали. Но потом кое-как выдавил из них твои пророчества или инструкции, называй, как хочешь. А смекнув, что ты на счёт пещеры и плавок не шутил, бегом полетел в пещеру. Сначала, конечно, в свой мир вернулся.
— Получилось? — спросил я безо всяких обиняков.
— Что получилось? — не понял третий.
— Образ пещерки включить?
— Ах, это. Конечно. Вышел на средину… Дураком себя чувствовал, если честно. Ладно. Вышел. Поднял руки вверх, замер и представился. Так, мол, и так. Александр из третьего мира. Желаю запустить двенадцатому пару молний по темечку, чтобы он быстрее в себя пришёл.
Ей Богу. Слово в слово. Так всё сказал. А тут взаправду, ка-ак шарахнет молниями из рук! Прямо в потолок. И Млечный Путь во всю пещеру, хлоп! Нарисовался. Живой. Объёмный. Кружится. Тогда понял, что ты имел в виду, грозясь, что четвёртый с восьмым штаны перепачкают. Я сам чуть…
— Дальше, — перебил я, всё ещё не понимая, что так встревожило Укропыча, отчего он принялся штурмовать мой Скефийский Севастополь.
— Всё. Я мигом из пещеры…
— Стоп. А с пещерой ты что, не разговаривал?.. Я же про диалоги с тётенькой-ЭВМ ничего этим оболтусам не рассказал, — раздосадовался я.
— Какие ещё диалоги? — ошалел третий. — С Млечным Путём разговаривать можно?
— Не с ним, а с тем… С той, кто тебе его показывала. Вообще-то, тебе наше солнце должны были изобразить и четыре круга с её детками. Мамку с мирами сыночками и дочками, — поддал я мистики и без того обалдевшему другу.
— Что ты не шутишь, я понимаю. Но так сразу поверить…
— Не верь. Я без обид. Так зачем ты ко мне пробивался через снежные заслоны? Расписка твоя мне теперь без надобности. Главное, выполнил всё.
— Так и говорю. Мигом из пещеры в четвёртый мир. А голография галактики так и осталась в воздухе. Тут я промашку дал. Но я же не знал, как её выключить.
— Голая… Что? — не понял я, о чём лопочет напарник.
— Голография. Не видел, что ли, переливавшихся объёмных значков? Голографией называется, когда объёмное изображение. Так вот. К четвёртому примчался и сходу за грудки его. Говорю, что всё, о чём ты пророчествовал, правда. А он, естественно, не верит. «Ещё один карантинный», вопит. Я тогда с ним к восьмому. И ему всё рассказал, но и он, ни в одном глазу. Я их обоих за шкирку и на Фортштадт. Вот тут-то всё и выяснилось.
— Что выяснилось? Что, вообще, могло плохого случиться? — не вытерпел я и перебил дружка.
— То и случилось, что я, оказывается, не только включил пещеру, но и сломал её. Теперь она в себя никого не пускает.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся я, не поверив в такую чушь. — Мы её бананами и пепси-колой доверху нагрузили. Вот она и обиделась, а не сломалась.