— Как я самому объекту про него рассказывать буду, если мне сначала его нужно усыпить, а до того в фибру собрать?
— А разве ИИНПФ тебе мало? — удивился я.
— ИИНПФ сегодня один, а завтра другой. Целиком фибра нужна. Если ты, конечно, прошлое узнать собрался, — еле слышно пробубнил Правдолюб. — Давай с первого, а? Он ведь у тебя… Его душа…
— Первый! — взревел я сиреной от пожарной машины. — Быстро зайди к нам!
— Чего ещё? Это не я. Честное осколочное. Я сразу предложил все твои малиновки отдать, — с порога начал оправдываться КО – осколок из Корифия, когда увидел наши серьёзные рожи.
— Сфибрись на минутку, — попросил я товарища.
— Зачем? Опыты будете ставить? — засомневался друг в наших честных намерениях.
— Будем, — подтвердил я. — Для дела надо. Правда тебя прорентгенит, потом всё и о тебе, и обо всех нас, расскажет. Ты же хочешь узнать, что с нами будет?
— Только, чур, в кокон не засовывать. Я же пока в себе и при памяти, — выдвинул встречные условия напарник.
Он сначала завис в воздухе, потом разобрался на запчасти, после чего расправил все изгибы и свёртки, выпрямляя свои треугольники. Через минуту готовая фибра в исполнении осколка номер один предстала нашему вниманию.
— Начинайте, — скомандовал нам КО.
— Начинаем, — согласился Виталий и включил очки для просвечивания.
Шестиугольник первого под невидимыми лучами очков заискрился, засверкал, потеряв цвет своих треугольников, стал совершенно белым и зеркальным, а я увидел молнии-волоски, выросшие из его фибры со всех её сторон. Волоски длинными и подёргивались, меняя свои изгибы, словно ощупывали всё вокруг.
— «От особи мужского пола. Отвечала за трудолюбие», — начал Правда читать фибру, как открытую книгу. — «Отторгнута по договору с…» С нею самой? Ого! Странно. Впервые такое вижу. Что ещё за полюбовное соглашение? Нет никакой травмы. Никакого… Никаких эмоций. Несёт полную информацию о человеке для последующего использования в жизни… В своей жизни? А отторгнута тогда на кой? Непонятно.
Правдолюб снял очки, и фибра первого снова стала цветной и «стриженной».
— Скоро вы начнёте? Надоело уже висеть, — начал нудить первый.
— Разбирайся. Мы уже закончили, — скомандовал Правда. — И второго нам позови.
— Что прочитали? Что увидели? — пристал к нам КО.
— Что ты за трудолюбие отвечал, — отрезал Виталий. — Кыш отсюда, пока осы целые.
— Поэтому тебе везде пчёлки грезятся, — утешил я напоследок первого, который, разобрав свою шестиугольную фибру, не стал собираться в углозавра, а вылетел в двери всеми своими треугольниками, как осенними листьями.
— После второго одиннадцатого позовём, — задумчиво выговорил Правдолюб, как будто сам себе.
— Может, меня про… Глянешь? Потом всё расскажешь. Ну, пожалуйста, — предложил я свою фибру для просвечивания, пока мы ожидали второго ГВ.
— Мне интересней одиннадцатый, — заупрямился Виталий.
— Если ему душа рыбкой показалась, за какие такие чувства он может отвечать? За рыбалку? За азарт? Меня давай…
— Звали? — перебил мои страдания осколок номер два.
— В фибру, — распорядился Правдолюб без лишних сантиментов.
— Знаю уже. Только и про будущее не забудьте рассказать, а то парням скажу, что вы нас дурите. Тогда больше никто к вам на осмотр не придёт, — бурчал второй, разбираясь на запчасти.
— Напомнишь – обязательно расскажем, — пообещал я, недовольный отказом просветить меня вперёд одиннадцатого.
Когда второй стал фиброй и засверкал в лучах очков Виталия, я услышал его «подробное» бормотание.
— «Мужского пола… Отвечала за общение. Отторгнута… С нею». И этот тоже самое. Ни травмы. Ни чувств. Ни эмоций. «Несёт полную информацию для жизни». Чепуха! Бессмыслица. Абсурд. Нонсенс!.. Двенадцатую сюда, — взревел Виталий нечеловеческим голосом.
— Вот она я, — обрадовался я и начал подниматься в воздух, чтобы разобраться на запчасти.
— Отставить! — рявкнул Правда и зло сверкнул глазами.
— Что отставить? Что отставить? — хором спросили мы со вторым.
— Я же просил одиннадцатого, — взмолился Правдолюб.
— А мне рассказать? Кто я, и что со мной будет? — опешил ГВ.
— Ты отвечал за общение. Был хорошим и послушным, а здесь во временной командировке, — протараторил я, а сам не сводил глаз с Правды. — Скоро вернёшься к мамке-душе. Так что, развивайся. Чтобы не с пустыми осами вернуться.
— Одиннадцатого, — еле слышно выдохнул «умиравший» бессмертный рентгенолог.
Второй, как был фиброй, так и вылетел из комнаты, не разбираясь.