— Фух! — согласился мир.
Через минуту Ольга уже вышла на свою незапланированную прогулку, а я растерялся до такой степени, что слова вымолвить не мог. Оторопел так, будто никогда в жизни ни с одной девчонкой не разговаривал.
— Ты готов? — спросила о чём-то соседка.
— Всегда готов, — ответил я кое-как. — А к чему?
— Шутник. Пошли уже, а то уже опаздываем, — заявила Ольга и пошагала куда-то в сторону Советской Армии.
Я поплёлся за ней, а сам тут же пристал к Скефию с целым списком вопросов. «Что-нибудь объяснить можешь? Например, куда мы идём?» — подумал я очень красноречиво, а перед глазами встал до боли в ушах знакомый кинотеатр «Родина».
«Ты нас в кино ведёшь? Очумел?» — продолжил я общение с миром.
— Фух! — ответил Горыныч, но пока не по-змеиному.
— Какой там фильм? — спросил я уже у Оленьки.
— Ты же сказал, что очень интересный, — удивилась она в ответ.
«Попал кур в ощип. “Интересный”. А деньги на билет? А у мамки отпроситься? Что же это делается?» — взорвалось в моей головушке вулканическими гейзерами и фонтанами из горячих пессимистических опасений.
— Фух! — успокоил мир, подсказывая, что все организационные вопросы взял на себя.
«Ты это так её отблагодарить хочешь вместо меня?» — догадался я.
— Фух!
«А хулиганы к нам не пристанут? Время-то уже недетское?» — не успокоился я.
— Пуфф!
— Ладно. Сейчас на афиши гляну, потом решу, что смотреть будем, — забылся я и высказал вслух свои намерения.
— Как это? — оторопела Ольга.
— Я тебе… Нет, не соврал. В кино мы обязательно попадём. Только… Выберешь сама, что хочешь посмотреть, а я… А мы… В общем, слово пиковой дамы для козырного кавалера закон, — потерялся я в мыслях и словах, как застигнутый врасплох лгунишка.
— Как это? — повторила одноклассница и замерла на месте.
«Это... Эс! Выручай. Помоги, пока она невесть что обо мне не подумала», — взревел я всеми фибрами, обращаясь к миру.
— Выбирай из списка, — начал я вещать незнамо что, будто сам Скефий диктовал на ушко. — «Бриллиантовая рука», «Джентльмены удачи», «Всадник без головы», «В бой идут одни старики», «Иван Васильевич меняет профессию».
— Так много фильмов на нашей «Родине» идёт? Ну, ты фантазёр, — не поверила ни одному моему слову Ольга, зато снова пошагала в сторону кинотеатра.
— Я, вообще-то, на «Фантомаса» собирался, — недвусмысленно намекнул я Скефию, когда мы уже подошли к афишам «Сегодня» и ничего интересного не увидели.
— «Командир счастливой Щуки». Это про войну? — разочаровалась моя спутница. — А «Фантомас» твой для хулиганов только годится. Папа мне про него рассказывал. Говорил, как после «Тарзана» все по деревьям прыгали, так и после «Фантомаса» все хулиганят.
— Тогда выбирай что-нибудь из моего списка. Я потом сам как-нибудь все серии посмотрю. Я о «Фантомасе». Мне для дела надо, — сконфузился я окончательно.
— Снова шутишь? Выбираю «Всадник без головы». Но его-то здесь нет. Ладно. Пошли в кассу, — перестала Оленька быть маленькой «Авророй» и, вроде как, согласилась на «Командира счастливой Щуки».
«Скефий, брат. Закинь нас, куда подальше, где этот безголовый скачет. А потом назад, — взмолился я, чтобы не ударить в грязь лицом снова, в который раз за день. — Я уже и так сегодня начудил. Выручай. Сам же диктовал названия фильмов».
Меня вместе с соседкой сразу же приподняло вверх и приземлило на мою крёстную скамью справа от центрального входа в кинотеатр, на которой я сам себя порол бутафорским ремнём, когда снимался в многосерийной «Жизни».
— Что ещё? Зачем ты меня на лавочку усадил? — возмутилась Оленька, как вдруг, наша скамейка взмыла вверх и помчалась куда-то за город, набирая высоту. — Шутник, — оценила Ольга мирные таланты. — Куда ты нас несёшь?
— В какой-нибудь соседний город. Туда, где вот-вот начнётся твой «Всадник», который безголовый, зато в шапке. Сегодня Павел прибаутку про него рассказал. Как в воду глядел.
— Это тот страшный дед, который за углом живёт? — поддержала непринуждённую беседу Оленька, будто мы не летели на сверхзвуковой скамье, а сидели где-нибудь в сквере или в парке культуры и отдыха.
— С чего это он страшный? — возмутился я.
— Борода у него. Костыль ещё.
— Знаешь, как он про свою бороду говорит? «Я на девок не надеюсь и поэтому не бреюсь». И не страшный он. Столько прибауток я в жизни ни от кого не слышал. Он очень хороший. По-своему, конечно, — заступился я за своего учителя-мучителя.