Ни один любовный экстаз, даже его собственный, никогда не был таким упоительным.
— Квентин, — благоговейно прошептала Бранди, постепенно возвращаясь на землю, дрожа от пережитого восторга и удивленно глядя ему в глаза.
— Ты еще изумительнее, чем то, что сейчас произошло, — пробормотал он и снова поцеловал ее, продолжая ласкать.
Бранди вдруг поняла, что на этом он решил остановиться.
— Ты говорил — все или ничего, — прошептала она, потянувшись к нему. — Я хочу все.
— Я тоже. — Он чуть отстранился и, не дав ей возможности возразить, поправил на ней одежду. — Но только ты можешь дать ответ — будет у нас все или нет.
— Я? — Она оттолкнула его руки и крепко обхватила широкие обнаженные плечи. — Но я ведь тебе уже ответила.
— Этого не может быть. — Квентин повернул голову и нежно поцеловал ей руку. — Потому что мне еще предстоит спросить тебя. — Он снова посмотрел ей в глаза и обхватил ладонями зардевшееся лицо. — Брандис Таунзенд, ты выйдешь за меня замуж?
— Выйду ли я… — Она замолчала, не в силах произнести слова, чтобы они не исчезли. Квентин нежно улыбнулся:
— Я люблю тебя, солнышко. Мне нужно знать, что ты получила от жизни то, что я тебе всегда желал, — мужа, который возрадуется твоему веселому нраву, пробудит в тебе страсть и станет заботиться о тебе до конца дней.
Поэтому, если мне повезло быть этим счастливчиком, скажи мне. Потому что единственный способ заполучить «все», чего мы оба жаждем, — это надеть тебе на палец кольцо.
— О… Квентин. — У нее перехватило дыхание. — Я грежу?
— Грезишь, да, но наяву. Я тоже. — Он погладил лицо Бранди, упиваясь ее радостью и удивлением. — Но я повторю, наше будущее находится в твоих руках. Я хочу соединить свое сердце, и душу, и тело с твоими. Ты сделаешь мне этот дар… окажешь мне честь стать моей женой?
В глазах Бранди вспыхнул лучистый фейерверк.
— Я никогда не думала, что этот день наступит. Быстро скажи мне еще раз, что я не сплю.
— Ты не спишь, — с серьезным видом заверил он.
— Слава Богу. — Она приникла к нему. — Да. — Бранди поцеловала его теплое плечо. — Да, я выйду за тебя. Да, я стану твоей женой. Да. Да. Да.
Квентин обнял любимую и зарылся лицом в ее волосы.
— Господи, я люблю тебя, солнышко. Как я мог притворяться, что это не так, перед нами обоими? — Он усмехнулся. — Ты была права. Я действительно чертов дурак. Никто, кроме тебя, не смог бы заставить меня почувствовать такое… несравнимое, непереносимое счастье.
Бранди отпрянула, от восторга у нее закружилась голова.
— Вы опять ошиблись, милорд. Вы больше не дурак, и мне еще только предстоит сделать вас несравнимо и непереносимо счастливым… по крайней мере не в ближайшем будущем. Но считайте, что вы предупреждены: я собираюсь исправить это упущение и сделать вас таким счастливым, что вы даже не в состоянии представить. И еще одно. Теперь, когда мое обучение завершено благодаря чуду, которое я испытала в ваших руках, я намерена покончить с вашим железным самоконтролем, капитан Стил.
Квентин улыбнулся соблазнительной улыбкой, от которой Бранди почувствовала дрожь во всем теле.
— Буду с нетерпением ждать, — хрипло пробормотал он. — Что касается твоего обучения, поверь мне, солнышко, оно далеко не полное. Но считай, что ты получила своевременное предупреждение. — Он нашел пульсирующую жилку на ее шее, произнося те же слова, которые только что услышал. — Я намерен исправить это упущение и сделать тебя такой счастливой, что ты даже не в состоянии представить. — Он коснулся ее губ в неторопливой, но пылкой ласке. — И это, любовь моя, я тебе обещаю.
Глава 17
— Ну и видок у тебя.
Небрежно прислонившись к дверному косяку в кабинете Дезмонда, Квентин оценивающим взглядом окинул брата, который сидел, всклокоченный, с красными глазами, и тупо смотрел на рюмку в своей руке.
Дезмонд медленно поднял голову:
— Чего ты хочешь, Квентин?
— Нам нужно поговорить.
Квентин вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
— О чем, о твоих поисках правды или о солнышке?
— И о том, и о другом. — Квентин опустился на стул. — Сандерс уже спешит сюда с полным кофейником крепкого черного кофе. Я наберусь терпения и подожду, пока ты проглотишь несколько чашек — столько, сколько понадобится, чтобы я убедился в твоей способности вести разумную беседу.
Дезмонд потер виски.
— Я не расположен пить кофе. Еще меньше я расположен к болтовне. И уж совсем не расположен лицезреть тебя.
— Я уже упоминал, что приятно удивлен невесть откуда взявшейся честностью, к которой ты прибегаешь в последнее время? — Квентин вытянул ноги. — Надеюсь, ты не отступишь от нее, когда я доберусь до вопросов, которые нам нужно обсудить, после того как мы с Сандерсом приведем тебя в чувство.
— Какого черта Сандерс взялся таскать подносы? Он мой камердинер, а не какой-то там дурацкий лакей.
— А еще он единственный из всего штата отцовской прислуги, кто осмеливается в эти дни попадаться тебе на глаза. Поэтому он был настолько добр, что предложил свои услуги.
Не успел Дезмонд ответить, как в дверь робко постучали.
— Входи, Сандерс, — отозвался Квентин. — Его светлость с нетерпением ждет свой кофе.
Сандерс неуверенно вошел, переводя взгляд с Дезмонда на Квентина и обратно. Затем он быстро пересек комнату и поставил на стол Дезмонда поднос с кофе и лепешками.
— Я не был уверен, что вы успели позавтракать, милорд, — обратился он к Квентину, сникая под взглядом Дезмонда, полным черной злобы. — Поэтому взял на себя смелость принести лишние приборы на тот случай, если вы захотите выпить кофе и перекусить.
— Ты очень внимателен, благодарю тебя, Сандерс. — Квентин кивнул ему, чтобы тот успокоился.
— Теперь можешь убираться, Сандерс, — буркнул Дезмонд, как только слуга наполнил две чашки до краев. — Я в состоянии проглотить свой кофе без чьей-либо помощи — пьян я или трезв.
— Слушаюсь, ваша светлость. — Сандерс заспешил из комнаты, не дожидаясь повторного распоряжения.
— Пей, — велел Квентин, видя, что Дезмонд лишь смотрит на поднос остекленевшим взглядом. — Иначе вместо Сандерса тебе помогу я. И это будет отнюдь не приятно.
Пробормотав ругательство, Дезмонд сделал глоток и с отвращением передернулся.
— Продолжай. Я скажу, когда остановиться. Дезмонд выпил четыре чашки, перемежая их злобными выпадами, и отодвинул поднос.
— Хватит. Я до омерзения трезв. Чего ты хочешь?
Квентин дотошно оценил состояние брата и удовлетворенно кивнул.
— Очень хорошо. Это не займет много времени. После чего ты волен осушить столько бутылок мадеры, сколько вместит твой желудок. — Оставив небрежную позу, Квентин выпрямился и подался чуть вперед. — Начнем с Бранди. В этой части нашей беседы я буду говорить, а ты слушать. Очень скоро наши роли поменяются.
— Что касается Брандис, побереги голос. — Дезмонд разрубил воздух рукой. — Как всегда прибегнув к своей обычной прямоте, не свойственной дамам, она сообщила мне о чувствах, которые питает и к тебе, и ко мне. Видимо, в очередной раз ты являешься победителем, мой везучий брат.
Квентин приподнял бровь.
— Подумай, что ты сейчас сказал, Дезмонд, я имею в виду Бранди. Неужели ты действительно хотел бы провести всю жизнь, пытаясь, — он намеренно выделил последнее слово, чтобы подчеркнуть несбыточность такой задачи, — подчинить ее своей воле и превратить в сдержанную и чопорную герцогиню?
— Что я хочу или не хочу, больше не имеет значения, по крайней мере для этой упрямой хулиганки, которую ты создал. Брандис важно лишь получить то или, скорее, того, кто ей нужен, пусть даже ценой нашей репутации. А нужен ей ты.
— А мне нужна она — такая, как есть, — выразительно произнес Квентин.