Квентин на секунду растерялся, а затем хмыкнул:
— Знаешь, мне и в голову не приходило, что мы сможем жить где-то в другом месте.
— Я рад.
— Я тоже, Герберт. — Квентин отставил пустую чашку. — Поэтому пойду одеваться. Пора готовиться к свадьбе.
Бранди вернулась в домик только в половине девятого. Еще полтора часа. А потом она станет миссис Квентин Стил.
В это невозможно было поверить, она раз пять принималась щипать себя, чтобы удостовериться, что это не сон. Хотя откуда взяться сну, если она вообще глаз не сомкнула? Да и как можно было спать, когда в ней все пело от восторга?
Она испробовала все, что только смогла придумать, чтобы избавиться от распиравшей ее энергии, но тщетно. Для начала она затеяла шумную игру с Ланселотом и целый час носилась с ним по лесу, затем погнала его к беседке, где наткнулась на Герберта, с которым поболтала о вечности, чтобы сделать ему приятное. В такой день ей было не усидеть на одном месте, пусть даже в любимой беседке. А потом вдруг Герберт начал заикаться и что-то бормотать насчет ее новых обязанностей, которых не следует бояться. Она не сумела добиться от него никаких объяснений, потому что он так же неожиданно поменял тему разговора и принялся давать мудрые советы на будущее, в котором ее благодаря Квентину обязательно ждет счастье. А еще садовник заверил, что он сам планирует остаться в Изумрудном домике столько, сколько она сочтет нужным, раз теперь он точно знает, что она не уедет отсюда никуда.
А куда же ей было ехать? Квентин — хозяин Изумрудного домика, меньше чем через два часа он станет и ее хозяином.
Удивленно покачивая головой, Бранди направилась по тропинке к домику, гадая, что бы еще такого сделать, чтобы убить время. Как ей пережить оставшийся час?
— Миссис Коллинз уже собралась отправлять за вами поисковый отряд, мисс Бранди, — заметил дворецкий, встречая ее в открытых дверях. — Она приказала натаскать наверх горячей воды для вашего купания и ждет вас с семи часов.
— О Господи, я совсем забыла. — Бранди прижала ладошку ко рту. — Я ведь сама попросила миссис Коллинз приготовить мне ванну к семи, так, кажется?
— Видимо, да. — Бентли приподнял бровь. — Однако, может, это и к лучшему. Сейчас купание гораздо вам нужнее, уем несколько часов назад.
Бранди оглядела себя и захихикала.
— Ты прав. Я вымазалась, как чушка. Невесты так себя не ведут.
— Думаю, да.
— Очень хорошо. — Бранди подобрала перепачканные юбки. — Побегу наверх и извинюсь перед миссис Коллинз. А потом лягу в ванну и буду отмокать, пока не сморщусь, как сушеная груша. А там уже наступит время начинать церемонию.
— Мудрая мысль, миледи.
Помолчав, Бранди прикусила губу.
— Письма не приходили, Бентли?
— К сожалению, нет, мисс Бранди.
— Но ты сообщил Дезмонду о времени и дате свадьбы?
— Два дня тому назад. Лично. И два дня тому назад он отказался от приглашения. Лично.
Бранди вздохнула:
— Что ж, ладно. Если он хочет вести себя как капризный ребенок, пусть так и будет. Сегодня самый счастливый день в моей жизни. Я не позволю Дезмонду испортить его.
— Браво, миледи, — прокомментировал Бентли. — А теперь поспешите к себе в комнату, откуда появится красивейшая невеста. Я отрепетировал свою роль в церемонии и отшлифовал до совершенства искусство сопровождения невесты.
— А ты поделился своим искусством с Гербертом? — поддела его Бранди. — Или мне ждать, что ты примешься возмущенно фыркать на него, как только он сделает неверный шаг во время нашей процессии к алтарю?
— Попытаюсь контролировать себя ради приличия. Бранди с легким сердцем преодолела ступени и заспешила к спальне, где нашла миссис Коллинз, ходившую кругами.
— Миссис Коллинз, — Бранди виновато переступила порог и, увидев, с каким облегчением вздохнула экономка, почувствовала себя неуютно, — я здесь. И прошу прощения, что заставила вас волноваться.
— Хвала небесам! — воскликнула экономка, заломив руки.
— Я хотела вернуться в семь, — пристыжено продолжала Бранди, — но у Ланселота было игривое настроение, а у Герберта — говорливое. И не успела я опомниться…
— Довольно. — Миссис Коллинз остановила ее жестом. — К этому времени мне следовало бы знать, что от вас никогда нельзя ожидать очевидного. Просто сегодня день вашей свадьбы, поэтому я, естественно, предположила, что вам захочется выкупаться и… впрочем, оставим это. — Снисходительно покачав головой, она указала на огромную лохань посреди комнаты. — В любом случае я прикажу наполнить ее заново. За полтора часа вода почти остыла.
— Вы не сердитесь? — спросила Бранди с надеждой в голосе.
Губы миссис Коллинз слегка дрогнули.
— Следовало бы рассердиться. После того злосчастного выстрела я места себе не нахожу, если вы бродите по поместью одна. Но как же мне сердиться на вас в такой важный день? Сегодня особый случай. Поэтому — нет, не сержусь. Но в следующий раз рассержусь обязательно.
— Следующего раза не будет, — пообещала Бранди.
Многозначительно хмыкнув, экономка поспешила прочь, чтобы заново приготовить воду.
— О нет, обязательно будет.
Купание было чудесным.
Вымывшись, Бранди просто нежилась в воде, откинув голову и мечтая о будущем.
О своем будущем в качестве жены Квентина.
Эти мысли разбудили всех чудесных маленьких бабочек, которых она всегда представляла как часть вечной любви, приводящей к браку — любви, которую она не надеялась найти. Как она когда-то объяснила Памеле, мужчина ее мечты не мог существовать. Где она могла найти человека, который не уступал бы ей характером и разделил бы с ней ее недамские увлечения? Человека, чья страсть к приключениям была бы под стать ее собственной, который любил бы ее такой, какая она есть, и не стремился бы переделать?
Человека по имени Квентин Стил.
Она мечтательно улыбнулась, глубже погружаясь в воду.
И как она не сумела догадаться, что мужчина, которого она описала, был тот самый человек, которого она боготворила всю свою жизнь?
А вот Памела сразу это поняла за нее — эта мысль внезапно пронзила Бранди.
«Бранди, — услышала она мягкий голос Памелы, словно та находилась в спальне. — Вопреки твоим выводам я уверена, тебе не суждено остаться одной. Мужчина твоих грез существует — я вижу его так же ясно, как если бы он стоял сейчас передо мной. Он действительно особенный, редкий человек. Вам только и остается, что узнать друг друга, а это произойдет в свое время, и я подозреваю, что ждать придется не очень долго».
— О, Памела, — прошептала вслух Бранди. — Ты знала. — По ее щекам скатились две слезинки. — Ты всегда знала. — Она, дрожа, выбралась из лохани и обернула вокруг себя полотенце.
Поддавшись порыву, она подошла к трюмо и выдвинула ящик, к которому не притрагивалась со дня оглашения завещания. Она спрятала в него шкатулку Памелы, не в силах выносить тупую боль при виде этого напоминания о дорогом ей человеке.
Трясущимися пальцами Бранди вынула расписную деревянную шкатулку и провела ладонью по ее поверхности. Впервые с тех пор, как мистер Хендрик прочитал вслух последнюю волю погибшей, Бранди разрешила себе повторить слова, сопровождавшие дар Памелы.
«Моей дорогой Брандис, — гласил документ, — я завещаю все, что оставила бы дочери: шкатулку с драгоценностями и украшениями, серебро и, самое главное, мою любовь. Вещи ты сможешь передать своим детям, а любовь сохранить для себя. Не проливай слез, Бранди…»