— Извините, мне нужен коллежский секретарь Олышев Егор Евлампиевич.
Мужчина вытер рукавом губы и повернулся к Скотту.
— Я Олышев. Чем могу служить.
Опухшее лицо, мутный взгляд и слегка дрожащие руки свидетельствовали о плачевном состоянии коллежского секретаря. Видно было, что разговор дается ему с большим трудом.
— Меня направил к вам Иван Андреевич. — Скотт протянул Олышеву записку.
Олышев мельком взглянул на бумажку и отложил ее в сторону.
— Я вас слушаю.
— Ричард Скотт, представитель английского ювелирного дома «Alice». — Без запинки повторил англичанин. — Прибыл в Екатеринбург для заключения договора с ювелирной школой, вот мои рекомендации из канцелярии императрицы.
В очередной раз на обшарпанный стол легли гербовые бумаги с орлиной печатью.
Опустив невидящий взгляд на бумаги, коллежский секретарь поднял взгляд на Скотта и молча, кивнул головой.
— Я понимаю, что мой визит в вашу контору носит частный характер, а поэтому готов заплатить.
Достав из бокового кармана, заранее приготовленную ассигнацию в десять рублей, Скотт положил ее перед собеседником, мутные глаза которого вдруг начали светлеть. Ассигнация исчезла со стола с такой быстротой, что взгляд Скотта не смог уловить этого момента. Несмотря на появившиеся проблески сознания, речь чиновнику давалась еще с трудом.
— Я к вашим услугам.
— Вы не против, если мы поговорим в трактире? Обед естественно за мой счет.
— Хорошо — с трудом смог вымолвит чиновник — когда?
— Да, хоть сейчас, выбор трактира за вами.
— Хорошо. Пошли.
Скотт сомневался, что коллежский секретарь вообще сможет встать из-за стола, но тот не только поднялся, но смог самостоятельно спуститься по лестнице на первый этаж.
— Я на обед. — Пробурчал он, проходя мимо канцеляриста.
— Так, куда пойдем, Егор Евлампиевич? — Спросил Скотт своего спутника, когда они оказались на улице.
— Туда. — Указательный палец правой руки коллежского секретаря вытянулся в направлении трактира, расположенного на другой стороне Главного проспекта.
Скотт выбрал столик в самом дальнем углу, подальше от окна.
— Выбирайте, Егор Евлампиевич. — Он протянул Олышеву меню. — Мне только кофе. — Сказал Скотт, обращаясь к официанту.
Чиновник быстро, не глядя в меню, сделал заказ.
— Что будете пить? — Спросил половой. — Водка, коньяк?
Коллежский секретарь вопросительно посмотрел на Скотта.
— Выбираете вы, Егор Евлампиевич, я только плачу.
— Тогда коньяк.
Когда принесли заказ, Олышев первым делом налил себе стопку коньяка, залпом выпил и принялся за еду. Минут через пятнадцать, когда чиновник пропустил еще одну стопку, его глаза заблестели, а худых впалых щеках заиграл слабый румянец.
— Так, что вы хотели узнать насчет этой школы? — Задал вопрос Олышев, вытирая о полотенце руки и внимательно глядя на Скотта. Голос коллежского секретаря окреп, его речь изменилась, было видно, что он вернулся в свое рабочее состояние и полностью контролировал ситуацию. Скотт уже пять лет жил в России и имел большой опыт общения с пьющими людьми. Он знал, что на этом его собеседник не остановится. Сейчас Олышев избавился от последствий тяжкого похмелья, но еще две-три стоки и наступит новое опьянение, когда он опять потеряет контроль и тогда может рассказать много интересного, если только знает. Скотт решил не форсировать ситуацию и начал разговор издалека.
— Как я уже говорил, я представляю интересы английского ювелирного дома «Alice». Мы хотим заключить долгосрочный договор с ювелирной школой на поставку уральских самоцветов.
— Это ясно. — Олышев налил себе очередную стопку и залпом выпил. — Что конкретно нужно от меня?
— За школой числятся девять рудников, из которых в настоящее время используется только шесть.
— И что?
— Нас интересует, насколько богаты эти рудники?
— Этого не знает никто.
— Но ведь ваше ведомство оформляло документы, выезжали на место, брали пробы.
— Зачем?
— Как зачем? Например, школа заявила, аметист, а на самом деле там добывают цитрин.
— Ну и что? Какая мне на хрен разница, что там добывают? На налогах это никак не сказывается. — Олышев налил еще стопку и тут же ее оприходовал.