— Пообедать можно, только скромненько, — Золотов немного замялся, — денег у меня всего рубль.
— Забудь про деньги Иван, сегодня я угощаю.
Алдошин заказал отдельный кабинет и шикарный обед.
— Пить что будем?
— Нет, Серега, ты пей что хочешь, а я свое уже отпил.
— Может пивка?
— Нет, я теперь спиртное в рот не беру.
— Тогда я тоже не буду.
Принесли обед, и приятели с аппетитом набросились на еду, благо готовили здесь действительно вкусно. Когда дошла очередь до чая и десерта, продолжили разговор.
— Как же ты бросил пить? — Поинтересовался Алдошин. — Ведь мы тогда что только не пробовали, все без толку!
— Спас меня Дулов Александр Васильевич. Он сам из Москвы, а тогда был по делам в Петербурге и проезжая мимо трактира, увидел меня, валяющимся в одних грязных портках. Возница возьми да скажи: Вот был уважаемый человек, ювелир, а теперь валяется в грязи, как свинья.
— И он тебя подобрал?
— Ты не поверишь, но это действительно так. На следующий день, когда я немного протрезвел, он мне объяснил, что если я еще выпью хоть стопку, то отдам богу душу. Меня отмыли, привели в порядок, приодели и поселили во флигеле.
— А что ты делал?
— Ничего.
— Так не бывает, зачем-то ты ему понадобился?
— Он объяснил мне, что занимает ответственную должность в Московском отделении Сохранной казны и ему по работе необходим опытный ювелир для консультаций. Моя работа будет заключаться в оценке драгоценностей, которые клиенты сдают на хранение и под залог.
— Он тебя устроил на работу?
— Можно сказать и так, только неофициально. Он объяснил мне, что мое спасение стоит денег, которые я должен вернуть, работая на него бесплатно в течение двух лет. По истечении этого срока я получаю на руки сто рублей и могу спокойно уйти на все четыре стороны, а могу остаться, но уже на новых условиях.
— Не нравится мне это, Иван. Такое ощущение, что из тебя сделали раба.
— Мне тоже не нравится, а что делать? Жена умерла, дом я пропил, детей забрала сестра.
— Ты же классный огранщик, тебя любой ювелир возьмет на работу.
— Это так, но тогда я был не в состоянии работать. Постоянная головная боль, бессонница, полное отсутствие аппетита, трясущиеся руки и единственная мысль — выпить! Через несколько дней я стянул на кухне початую бутылку водки и напился, точнее, успел выпить пару стопок. Ты не представляешь, как мне было плохо — вывернуло всего наизнанку.
— Так он же тебя предупреждал!
— Ты думаешь, я ему не поверил? Решил просто стращает, как малого ребенка, а когда спер водку вообще ни о чем не думал: скорее добежать до флигеля и выпить!
— И чем все закончилось?
— Когда я немного оклемался, он заставил меня лично вымыть всю комнату и еще раз предупредил, что пить категорически нельзя! Несколько дней я крепился, а потом опять сорвался. На этот раз было еще хуже, пришлось приглашать доктора, который и вернул меня с того света. Короче, промучился я так три месяца и постепенно стал приходить в норму. Теперь вот даже запах не переношу, меня сразу начинает мутить.
— Но сейчас ты выглядишь хорошо, наверняка уже можешь работать?
— Еще не пробовал, но думаю, что смогу. Недельку потренироваться, чтобы вернуть навыки и все будет в порядке.
— Тогда может быть попробовать договориться с твоим «рабовладельцем», пусть выставит счет за свои услуги, и ты постепенно с ним рассчитаешься?
— Нет, Сереге, не прокатит. Есть нужда во мне и потому я здесь.
— Да, а почему ты оказался в Екатеринбурге?
— Могу задать тебе тот же вопрос.
— Я здесь в составе комиссии из ведомства императрицы — проверяем работу Художественной школы.
— Уж не та ли это школа, о которой говорил мистер Скотт?
— Именно она, кстати, мистер Скотт тоже здесь.
— А он что тут делает?
— Пытается наладить поставку уральских камней в Англию.
— Так он сам два года назад высмеял идею создания этой школы.
— Был неправ, что сам же и признал. Теперь получил задание от руководства заключить с этой школой договор о взаимовыгодном сотрудничестве. Так что и я, и мистер Скотт здесь на вполне законных основаниях. Твой благодетель прибыл тоже в связи со служебной необходимостью?
— Вот в этом я не уверен. Думаю здесь они по своей личной инициативе.
— Они?
— Да, там их целая компания. Александр Васильевич Дулов, его брат Алексей и с ними еще шесть человек.
— И что же они забыли в этой глуши?
— Сергей, ты мой друг, поэтому врать не буду, а говорить правду опасно для нас обоих. Поэтому давай свернем этот разговор. Меньше знаешь — крепче спишь.