— Генрих Карлович порядочный человек, в Москве он защищал детей сирот от произвола чиновников. — Гордо заявила Анна.
— Когда это он успел тебе рассказать про сирот? — Улыбаясь, спросил Файн, но заметив, как покраснела девушка, немного смягчил тон. — Ладно, не дуйся, отцу ничего не скажу.
— А он и так знает! — Отрезала Анна. — Вчера он предлагал мне самой посвататься к Генриху и даже согласился на роль свахи.
Кабинет разразился дружным хохотом, даже Анна смеялась, заразившись общим весельем.
— Ну, насмешила, так насмешила. — Вытирая платком, выступившие слезы сквозь смех произнес Файн. — Скажу Герману, пусть и меня возьмет, вдвоем мы быстро его уговорим.
— Вам бы только посмеяться. — Обиделась Анна.
— А что в этом плохого? Кстати сказать, давно так не смеялся. Ты говорила, он ювелир и хочет познакомиться с работой школы?
— Я вам уже два раза напоминала, а вы все молчите.
— Просто момент не совсем удобный, сама понимаешь — ревизия. — Развел руками Файн. — Сейчас они уже закончили работу, так что можешь приводить своего «достойного человека».
— Спасибо, сегодня обязательно передам ему ваше приглашение.
— Так что мне делать с этим векселем, Густав Францевич? — Поинтересовалась Казанцева.
— Сожгите его и забудьте все, как кошмарный сон.
— А может, сначала обратиться к Гринбергу?
— Ох уж это женское любопытство! — Воскликнул ювелир. — Любезная, Серафима Дмитриевна, что это даст? Вы хотите узнать имя вашего благодетеля? Напрасный труд, адвокат никогда не раскроет своих секретов. Да и зачем? Ваш ангел спаситель решил остаться в тени, так будьте добры уважать его решение.
— Извините, Густав Францевич, я была не права.
— Вот так-то лучше!
Выйдя из школы подруги сели в поджидавшую их коляску.
— Как съездила? — Поинтересовалась Анна у подруги.
— Пустая трата времени. — Отмахнулась Серафима. — Везде одно и то же. Мыловаренные цеха снаружи похожи на старые сараи, а внутри на помойку, грязь такая, что ходит можно только в сапогах. Жуткая вонь и тучи жирных мух, а рабочие похожи на каторжников, только без кандалов. Выдержать в такой обстановке невозможно даже пять минут, так что я не стала смотреть сам процесс мыловарения.
— А качество?
— Какое качество может быть при таком подходе к делу? Безобразное! Мыло грязного цвета, куски кривые, разного размера, и отдает тухлятиной. Прости, что так грубо выражаюсь, но других слов, чтобы описать увиденное, у меня нет.
— Хотя бы данные для расчетов привезла?
— Думаешь, они у них есть? Я хотела узнать пропорции сала и щелока, но оказывается, что мастер закладывает все на глазок, без всякого взвешивания, опираясь только на свой опыт. Варят также, на опыте, ориентируясь на внешний вид смеси, постоянно мешая и периодически добавляя щелок. Никакой системы!
— Дядя Густав закупает мыло у московских купцов, качество неплохое. Может тебе съездить в Москву?
— Кто будет делиться своими секретами, да еще с провинциальной купчихой? Черт, нам бы хорошего инженера, да где же его найдешь?
— Дядя Густав тоже говорил, что хороший специалист это большая редкость.
Коляска въехала во двор и остановилась возле дома, где хозяйку встречал управляющий.
— Что у вас нового? — Поинтересовалась Казанцева, выйдя из коляски.
— Все по-старому. Деньги в сейфе, отчет на столе.
— Хорошо, Войцех Каземирович. — Серафима взяла под руку, стоявшую рядом Анну. — Прикажите подать ужин на двоих в мою комнату, потом займемся делами.
Тут она увидела, что над трубой летней кухни вьется дымок.
— А это что? — Спросила Серафима, указывая на дым.
— Пан ювелир с паном офицером арендовали летнюю кухню и уже три дня с утра до вечера там что-то месят и варят.
— Интересно! — Казанцева улыбнулась. — Их можно потревожить?
— Так они и не запирались.
— Как думаешь, Анна, не обидятся джентльмены, если мы их навестим?
— Заодно передадим приглашение дяди Густава. — С энтузиазмом поддержала подругу Анна.
— Вот, предлог у нас есть. Войцех Каземирович, чтобы не возникло неловкой ситуации, узнайте, принимают ли джентльмены гостей?
— Сию минуту.
Когда дамы вслед за управляющим подошли к летней кухне, из приоткрытой двери послышался громкий смех и хлопок открываемой бутылки шампанского. Поляк улыбнулся и постучал.
— Заходи, открыто! — Раздался зычный голос бывшего гвардейца.
— Добрый вечер панове. — Произнес Каземирович, выглядывая из-за двери. — Тут к вам гости.
— Пусть заходят, какие проблемы? — Соколов, сидя на крае стола уже собрался разлить шампанское по кружкам, когда увидел вошедшую Серафиму, за спиной которой угадывалась стройная фигурка Анны.