Через полчаса вся компания уже сидела за накрытым столом, в центре которого возвышалась «золотая» пирамида.
— Вы уже успели выпить за удачное завершение работ? — Спросила хозяйка.
— Бог с вами, Серафима Дмитриевна, нам едва хватило времени помыться и переодеться.
— А куда вы дели открытую бутылку, Виктор Алексеевич? — Улыбаясь, спросила Казанцева.
— Ваш управляющий обещал о ней позаботиться. — С показным сожалением сказал Соколов.
— Тогда все в порядке, Войцех Каземирович всегда выполняет свои обещания. — Успокоила его хозяйка под всеобщий смех. — Разливайте господин гвардии капитан и приступим к ужину, пока все не остыло.
Выпив по бокалу шампанского и сытно поужинав, компания приступила к чаепитию, за которым велась неспешная беседа.
— Господа, прежде чем вы расскажите, как вам удалось за три дня создать такое чудо, я хотела бы спросить, почему вы занялись варкой мыла?
— Это идея Генриха, — сказал Соколов, — только он сможет ответить на этот вопрос.
— Мы вас слушаем, Генрих Карлович. — Обратилась к Штейнбергу Казанцева.
— В прошлый раз вы случайно обмолвились, что в делах возникли некие проблемы. Понимая, что вдаваться в подробности вы не будете, я самостоятельно навел справки и выяснил, что конкретно произошло. Конечно, Воронов поступил подло, но при этом никаких законов он не нарушал, кроме золотого правила морали, которое гласит: «не делай другим того, чего не желаешь себе». Я мысленно поставил себя на ваше место, Серафима Дмитриевна, и пришел к выводу, что лучшим ответом Воронову, да и всем остальным злопыхателям, будут вновь заработавшие заводы. Сало я никогда не вытапливал и свечи не делал, а вот мыло варить приходилось. В юности я два года работал на мыловарне у своего деда в Кенигсберге. Дед разработал интересную технологию варки, благодаря чему мы смогли резко увеличить объем и улучшить качество мыла. Вы не поверите, но мы зарабатывали хорошо, и жили не хуже крупных землевладельцев, несмотря на то, что на производстве работали только члены семьи — дед не хотел, чтобы секрет варки мыла узнали конкуренты. Правда, длилась эта идиллия недолго. В Кенигсберге разразилась эпидемия оспы, из всей семьи в живых остались только мы с отцом. Каким-то образом нам удалось проскочить через кордоны и добраться до Москвы, где жил мой дядя, брат матери ювелир Вильгельм Брандт. Он приютил нас, предоставил кров, дал работу. Вот так я и стал ювелиром.
— И вы не пытались больше варить мыло? — Поинтересовалась Казанцева.
— В окрестностях Москвы нет соды, а варить на щелоке не имело смысла. Здесь мы нашли соду и после нескольких попыток, нам удалось восстановить технологию, разработанную еще моим дедом. Результат перед вами.
— Результат просто великолепный, ничего подобного я еще не видела. Мы с Анной пришли к тому же выводу, что и вы Генрих Карлович — решили запустить заводы. Поскольку работники разошлись, нам пришлось начинать все с самого начала. Первым делом нужно было изучить технологию производства и сделать экономические расчеты. Прекрасно понимая, что здесь со мной никто откровенничать не будет, я поехала в Оренбург.
— На что вы рассчитывали? — Поинтересовался Соколов. — Почему вы решили, что оренбургские купцы и промышленники раскроют вам свои карты?
— В отличие от Екатеринбурга, где практически все салотопенное производство сосредоточено в руках Воронова, в Оренбурге есть три крупных промышленника. У каждого из них имеются свои свечные и мыловаренные заводы, однако они способны переработать лишь двадцать процентов производимого сала. Излишки промышленники вынуждены продавать по дешевке в Пермь местному магнату, который, пользуясь своими связями, перепродает это сало в Англию. Наш план состоял в том, чтобы скупать излишки сала у оренбургских промышленников и на этом строить свое производство.
— Тогда вам нужно было предлагать цену чуть выше, чем у пермского посредника. — Уточнил Штейнберг.
— Не обязательно. Путь до Екатеринбурга значительно короче, чем до Перми, поэтому цена могла быть такой же. Мы считали, что наше предложение должно заинтересовать оренбуржцев и они помогут нам создать собственное свечное и мыловаренное производство. Собственно так и случилось, они были не против того, чтобы нам помочь. Разрешили осмотреть производственные цеха и поговорить с мастерами, вот только действительность оказалась намного хуже, чем я могла себе предположить. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что ни грамотной технологии, ни четко отлаженного производства там на самом деле нет. В итоге я вернулась раньше, чем планировала, без технологий, без необходимых экономических данных, да еще и в скверном настроении. Теперь представьте себе мое состояние, когда я увидела на вашем столе это чудо. — Казанцева протянула руки к возвышавшейся в центре стола пирамиде. — Ездила за тридевять земель, хотела поймать синицу, а у самой под носом целый журавль ходит.