— Мне понравился ваш проект, Генрих Карлович. — Подвела итог Казанцева. — Через пару дней мы продолжим обсуждение, но мне бы хотелось, чтобы вы приступили к организации производства прямо с завтрашнего дня, не дожидаясь пока Анна закончит свои расчеты.
— Эти работы уже идут Серафима Дмитриевна — в голове и на бумаге, так что через пару недель, ваш маленький завод выдаст первую продукцию. Вы можете уже сейчас собирать заказы, чтобы не заниматься розничной продажей и не заваливать склад готовой продукцией.
— При том качестве продукции, что выдают наши конкуренты в губернии, набрать заказы будет не сложно. Мне приятно с вами работать, господа, думаю, сам бог привел вас в Екатеринбург.
1. Реакция омыления выглядит следующим образом:
Жир + Щелочь + температура (нагревание) = Мыло + Глицерин + температура (разложение жира)
На начальном этапе реакция проходит бурно, но через некоторое время (примерно полчаса) она резко замедляется и наступает устойчивое равновесие. Дело в том, что сама реакция омыления обратима и на каком-то отрезке наступает момент, когда количество образовавшегося мыла равно количеству разложившегося обратно на жир и щелочь. Чтобы сдвинуть реакцию вправо, как правило, увеличивают количество щелочи и проводят полное омыление всего жира. Затем отделяют твердое мыло и т. д. В книге описан более легкий и удобный путь. Чтобы сдвинуть реакцию вправо нужно просто прекратить нагревать смесь в тот момент, когда наступит равновесие и дать ей медленно остыть (вот почему ящики дополнительно укутывают шкурами), при этом произойдет практически полное омыление (принцип Ле-Шателье).
Глава 37. Невьянск — Екатеринбург, 28 мая (понедельник). Начало
После завтрака Штейнберг отправился в Художественную школу, а Соколов, которому в помощь выделили конюха Савелия, занялся обработкой сваренного накануне мыла. Нужно было разрезать и отштамповать двенадцать пудов мыла (3 варки по 4 пуда) трех цветов: желтого, оранжевого и зеленого. Общее количество кусков — 1920 штук. Трудная работа для двух человек, не имеющих никакого опыта.
Коляска остановилась возле Художественной школы ровно в девять часов утра. Охранник проводил Штейнберга на второй этаж в кабинет директора Файна. В центре просторной комнаты, по одной стороне которой располагались два окна, а три других были заняты шкафами с книгами и образцами всевозможных камней, за массивным дубовым столом сидел пожилой мужчина с круглым, гладко выбритым лицом в коричневом кафтане и роскошном старомодном парике, времен Екатерины II. При появлении Штейнберга он встал и сделал несколько шагов ему навстречу.
— Давно хотел с вами познакомиться, Генрих Карлович. — Сказал Файн, представляясь и пожимая Штейнбергу руку. — Не так часто в нашей глуши встретишь ювелира из Москвы. — Проходите, присаживайтесь.
Штейнберг удобно разместился в большом кресле напротив хозяина.
— Слишком громко сказано, по отношению к моей скромной персоне, Густав Францевич, — возразил он, — самостоятельно я работаю всего два года и пока еще не создал себе репутацию.
— Вы решили работать самостоятельно, значит, чувствуете свою силу, а это главное. — Если не секрет, кто был вашим учителем?
— Мой дядя, Вильгельм Брандт.
— Oh mein Gott! — Воскликнул Файн. — Вы племянник Вильгельма Брандта?
— Вы его знаете?
— Только по некоторым изделиям. Будучи проездом в Москве видел гарнитуры княгини Ливен и графини Орловой. Я был так восхищен, что сразу обратил внимание на клеймо мастера — две готические буквы «WB» в горизонтальном ромбе.
— Я помню эти изделия. Две большие парюры «Виктория» и «Изабелла» по шесть предметов в каждой: колье, серьги, брошь, браслет и кольцо. Правда, камешки были дешевые, гранаты и аметисты, так что их стоимость не столь невелика.
— Зато, какой внешний эффект. Вы принимали участие в их изготовлении?
— Я лишь разрабатывал эскизы.
— Так это самое сложное, Генрих Карлович. Ремесленников и копиистов полно, а вот творчески одаренных людей, способных создавать шедевры — единицы. Мне говорили, что вы очень скромный молодой человек, теперь я и сам в этом убедился. Кстати, мне принесли образцы изготовленного вами мыла. Что сказать? Я просто поражен! Качество европейского уровня, ничего подобного в России нет! Даже не зная цены, я готов хоть сейчас сделать заказ на большую партию мыла для нашей школы. Анна Германовна, сказала, что вы даже отказались от вознаграждения за свои труды.