— У Серафимы Дмитриевны возникли определенные сложности, а у меня появилось свободное время. В юности я работал в мыловаренной мастерской своего деда, так что опыт у меня был, оставалось только все вспомнить и найти соответствующие материалы. Денег за питание и проживание с меня не взяли, так что мой отказ от вознаграждения лишь ответный жест, хоть как-то ее отблагодарить. Вот вы, Густав Францевич, заплатили адвокату Гринбергу за мое освобождение и даже не напоминаете мне об этом долге.
— Вы заступились за дочь моего друга, и Гринберг, лишь ответная любезность. Я вас не знал, но сам поступок произвел на меня впечатление. Выйти в одиночку против четверых, защищая честь незнакомой девушки — на это не каждый решиться. Мне Анна рассказывала, что вы пытались помочь несчастным сиротам из московского воспитательного дома и даже обращались по этому поводу к императрице.
— Это не моя заслуга, я представлял в комиссии заболевшего дядю и не имел право голоса. Именно дядя Вилли был инициатором всех этих запросов и обращений.
— Но с вашей подачи.
— Вот этого я не отрицаю. Господин Буланов, который возглавляет сейчас работающую в вашей школе комиссию, тогда тоже представлял ведомство императрицы.
— Я знаю, что собой представляет Буланов. Уверяю вас, здесь никто не собирается потыкать его слабостям и прихотям.
— Он злопамятен и коварен.
— Меня это абсолютно не волнует. В Москве он инспектировал казенное заведение, где работают такие же жулики, как и он сам, а здесь частная школа, здесь другие правила игры.
— Хорошо, что напомнили, Густав Францевич, как у вас возникла идея создать эту школу?
— Долгая история, Генрих Карлович, скажу только, что идея и деньги принадлежат одному крупному промышленнику, увы, ныне покойному, чью волю я и исполнил.
— В России нет банков, а школа не носит имени своего благодетеля, значит …
— Вы правильно сообразили, деньги я получил наличными, а воля была выражена в устной форме.
— Вы ведь могли просто забрать деньги и жить в свое удовольствие.
— А вы бы так поступили?
— Нет, я бы так не смог. — Покачал головой Штейнберг.
— Вот и я не смог. Воля умирающего человека — закон.
— Только для тех, у кого есть совесть.
— Справедливое замечание.
В это время в дверь постучали. Вошедшему мужчине было лет пятьдесят, худощавый, высокого роста с копной седых волос.
— Познакомься, Герман, — обратился Файн к незнакомцу, — это московский ювелир Генрих Карлович Штейнберг, а это — он повернулся в сторону Штейнберга, — отец Анны и мой старый друг Герман Шторх.
— Рад познакомиться, Генрих Карлович, — Шторх крепко пожал руку Штейнбергу, — и лично поблагодарить за ваш благородный поступок.
Штейнбергу стало неловко от этого потока хвалебных слов в его адрес.
— Вы сильно преувеличиваете мои заслуги. — Скромно заметил Штейнберг и повернулся к Файну. — У вас, наверное дела, а я мешаю?
— Нет, что вы, Генрих Карлович. — Успокоил Штейнберга Шторх. — Я зашел лишь сказать, что Иван Петрович заболел и что его нужно будет кем-нибудь заменить.
Шторх поспешно раскланялся и удалился, а Файн и Штейнберг вернулись на свои места.
— Заболел кто-то из преподавателей?
— Иван Петрович Старков, — художник, ведет уроки рисования и литья.
Файн пододвинул к себе, лежавший на краю стола журнал и раскрыл его.
— Тема сегодняшнего занятия кольцо — создание эскиза и восковой модели. На прошлом занятии, судя по записям, они уже нарисовали эскизы, а сегодня должны их обсудить и заняться восковыми моделями для отливки.
— У меня сегодня свободный день, Густав Францевич, я могу заменить вашего преподавателя, тем более что тема мне хорошо знакома. Правда, мой внешний вид…
— Буду вам безмерно благодарен, Генрих Карлович. Не стану скрывать, что я и сам хотел просить вас об этом одолжении. Все ученики в курсе того, что произошло и ваш внешний вид вызовет только уважение. Для наших мальчиков, а тем более девочек вы настоящий герой, так что не стоит беспокоиться по этому поводу. Сейчас по расписанию общеобразовательные занятия — все выпускники обязаны получить объем знаний начальной школы. Специальные занятия начнутся в два часа пополудни, так что у нас есть время спокойно побеседовать. Вы ведь хотели познакомиться с работой школы, или Анна что-то напутала?
— Мой дядя, был хорошо знаком с Иваном Ивановичем Бецким и часто обсуждал с ним его идею создания людей «нового типа». На словах и на бумаге все было гладко: государство берет на себя все заботы о сиротах, от самого рождения до совершеннолетия, а что получилось в реальности, вы знаете не хуже меня. Поскольку вы идете тем же путем, мне интересно своими глазами увидеть, результат и сравнить.