— Ничего удивительного, ведь они друзья.
Скотт поведал своим слушателям о превратностях судьбы ювелира Золотова.
— Грустная история, мистер Скотт, — подвел итог Штейнберг, — однако все это не объясняет, зачем вы пришли к нам?
— За помощью, господа. Ситуация вокруг изумрудного рудника сильно накалилась и через пару дней может выйти из-под контроля.
— Вы имеете в виду банду Князя?
— Нет, господа, они здесь не причем. Вы еще не в курсе того, что в Екатеринбург прибыл один из директоров ювелирного дома «Alice» с неограниченными полномочиями от имени самой императрицы. Его официальная цель, якобы заключение договора с Художественной школой, а на самом деле — монополия для английской фирмы на огранку уральских изумрудов. Как видите, я с вами предельно откровенен.
— Вы только что говорили, что сами прибыли в Екатеринбург для заключения этого договора?
— Совершенно верно, это официальная версия моего появления в Екатеринбурге.
— А неофициальная?
— Поиск изумрудного рудника.
— И вы его нашли?
— Я знаю район, где он расположен.
— Этого мало, мистер Скотт, — злорадно заметил Соколов, — в тайге на поиски могут уйти годы.
— Нужно просто знать, что искать, Виктор Алексеевич. Вряд ли в том районе много раскольничьих скитов.
Повисла непродолжительная пауза, которую нарушил уверенный голос Штейнберга.
— Зачем было отправлять вас, если ваш начальник через неделю собирался сам приехать в Екатеринбург?
— Поменялись планы. Изначально ювелирный дом «Alice» собирался выкупить эту школу со всеми рудниками, однако здесь имелся существенный изъян.
— Изумрудный рудник. — Подсказал Штейнберг.
— Совершенно верно. Официально он не существует и за школой не числится, поэтому прислали меня. Я должен был найти этот рудник, а параллельно уже велась работа по выявлению истинных владельцев школы, с которыми предстояло вести переговоры о покупке.
— Вы серьезно полагаете, что вам бы это удалось?
— Это не моя идея. План был разработан в Лондоне советом директоров.
— Они серьезно полагали, что им продадут столь выгодное предприятие?
— Я этого не исключаю, у них огромный опыт в таких делах. Когда на кону стоят большие деньги, как правило, не гнушаются ничем, вплоть до убийства. Как я сказал, это был первоначальный план, который продержался только неделю. Европейские агенты ювелирного дома «Alice» нашли мастерскую, где производится огранка уральских изумрудов. Теперь у них на руках все карты и директор Барнс прибыл в Екатеринбург для переговоров с Файном. Условия очень жесткие: место голландцев занимают англичане, вместо Амстердама «Меккой» ювелиров становится Лондон, директор Файн уступает свое место ставленнику фирмы «Alice» и все изумруды поставляются в Англию в необработанном виде.
— Почему этот Барнс так уверен, что Файн согласится на их условия?
— Ювелирной мастерской в Европе руководит сын Файна и если отец откажется, то вся семья, включая жену и двух маленьких внуков, будет просто вырезана. Сами понимаете, у него нет выбора.
— Когда Барнс планирует идти к Файну?
— Собирался сегодня, но мне удалось спутать его планы, и он перенес свой визит на два дня.
— Ситуация в общем понятна, мистер Скотт, чего нельзя сказать о вас. — Штейнберг внимательно посмотрел на англичанина и продолжил. — Какой интерес лично у вас во всей этой карусели вокруг уральских изумрудов? Если вы не одобряете действия своих руководителей, то, что вы делаете в Екатеринбурге?
— Преследую личные интересы, как бы цинично это не звучало.
— Хотите поправить свое материальное положение. — Уточнил Соколов.
— Мое материальное положение, господин Соколов, настолько основательно и прочно, что мне нет необходимости его поправлять. Чтобы исключить все сомнения по этому поводу, скажу, что мой отец один из главных поставщиков шерсти на европейском рынке, а я его единственный наследник.
— Тогда я вообще ничего не понимаю. — Развел руками Виктор.
— Все очень просто. Мне восхитила идея русских по продаже ограненных камней, и я хотел предложить мистеру Файну свои услуги. По моим подсчетам сейчас обрабатывается не более четверти всех добываемых камней. Элементарно не хватает производственных мощностей и специалистов, иначе говоря, происходит затоваривание и я мог бы помочь в решении этой проблемы.
— Я так понимаю, что вы действуете от своего имени?
— Совершенно верно, Генрих Карлович, я и не скрывал от вас, что преследую личные интересы. Мне плевать на ювелирный дом «Alice» и их проблемы, тем более что они меня фактически списали еще осенью 1796 года.