— Конечно, я предложил ему перейти к нам и обещал платить в два раза больше, чем он получает у Казанцевой.
— И он отказался?
— Да. Он сказал, что не умеет варить мыло.
— Я ничего не понимаю. — Воронин в раздражении развел руки. — Ты же сказал, что он варит мыло у Казанцевой?
— Он лишь простой исполнитель, Никита Петрович. Ему дали одно, дали другое, показали, как нагревать, как и сколько времени перемешивать. Он понятия не имеет, что он смешивает и в каких пропорциях, все это готовят другие работники, но дело в том, что и они не знают точный состав смесей. Вместо названий различных составляющих у них стоят номера. Даже, если мы сманим всех работников, мы ничего не добьемся. Они не наладят нам производство, а она спокойно обучит других и продолжит работу.
— Вот теперь, кое-что прояснилось. — Устало вздохнул купец. — И кто же все это придумал?
— Ваш старый знакомый Штейнберг.
— Опять этот немец! — Воскликнул Воронин. — Ты хоть видел, что он там наварил?
— Я купил один кусок для образца. — Бабаков положил мыло на стол. — Продается в трактире Казанцевой, вес четверть фунта, стоит пять копеек.
Воронин взял мыло в руки, долго крутил его, осматривая со всех сторон, нюхал, читал надписи, а затем встал и пошел мыть руки.
— Нам можно закрывать свой завод. — Сказал он, вытирая руки. — Такого мы никогда не сварим.
— Такого даже Москва не делает. — Уточнил Бабаков. — Файн уже отказал московским купцам, у которых раньше закупал мыло и договорился с Казанцевой.
— Интересно, на каких условиях она столковалась с этим Штейнбергом?
— Про это мне ничего неизвестно, точно могу сказать только одно — никаких амурных дел там нет.
— Тогда есть шанс его перекупить.
— Это маловероятно, Штейнберг поглядывает в сторону мадмуазель Шторх, а за Серафимой волочится этот ссыльный капитан Соколов.
— Он вроде уже получил от ворот поворот, еще год назад?
— Было дело, но ведь она до сих пор свободна, почему бы не попробовать еще раз?
— Черт, сегодня несчастливый день, все одно к одному.
— Я бы так не сказал, — ухмыльнулся приказчик, — вы забыли про англичанина.
— А ты его уже видел?
— Не только видел, но и битый час обсуждал с ним наши проблемы.
Следующие полчаса Бабаков пересказывал хозяину свою беседу с Барнсом.
— Про изумруды я что-то слышал? — Вспомнил Воронин. — Вот только в связи с чем, хоть убей, не помню.
— Убийство Протасовых осенью прошлого года. — Услужливо подсказал приказчик. — Но там все так и осталось на уровне слухов.
— Слухов у нас, хоть отбавляй, и про алмазы и про изумруды, вот только в глаза их никто не видел. Нужно поговорить с ювелиром, отправь кого-нибудь к Тимофею Булатову.
Булатов приехал через час.
— Извини, что оторвал от дел, Тимофей, я тебя долго не задержу. Скажи, какие самые дорогие камни добывают на Урале?
— Хотите заняться камушками, Никита Петрович?
— Есть такое желание.
— Должен огорчить вас, ни алмазов, ни рубинов, ни изумрудов на Урале нет, а составить капитал на том, что у нас добывают нереально.
— А если найдут алмазы?
— В этом деле главное не найти, а продать. По закону вроде, как и не возбраняется добывать драгоценные камни, но прежде нужно получить разрешение властей, и вот здесь зарыта та самая собака. Как только вы объявите, что нашли месторождение алмазов, чиновники тут же отберут его в казну. Вспомните, никто из рудознатцев, нашедших золото не получил разрешение на частную разработку. Если вы станете разрабатывать месторождение тайно, то нарушите закон, но главное в том, что у вас возникнут проблемы со сбытом, поскольку продать даже небольшую партию очень сложно и опасно для жизни.
— Я правильно тебя понял, что в Екатеринбурге никто из ювелиров не купит фунт необработанных алмазов?
— У наших ювелиров просто нет таких денег, к тому же, насколько я знаю, никто из них никогда не занимался огранкой алмазов.
— А это так важно?
— Конечно! Ювелир покупает камни, обрабатывает их и продает. Он зарабатывает на разнице, превращая сырье в готовое изделие — алмаз в бриллиант. Здесь все наши огранщики в работе используют наждак, а он алмаз не берет. Алмаз обрабатывается только алмазом, точнее алмазным порошком, а его здесь нет, как нет и специалистов по их огранке. Выходит, заработать можно только на перепродаже алмазов, а это двойной риск — при покупке и при продаже. Овчинка не стоит выделки.
— Спасибо за разъяснения, Тимофей. Так значит, наши камни ничего не стоят?