— Почему вы напали на нас?
— Потому, что у нас с вами одна цель — изумрудный рудник, который нельзя поделить, он может принадлежать только одному.
— Не трудно догадаться, кому именно.
— Хорошо, что вы это понимаете. Не будем отвлекаться и приступим к делу. Сейчас вы покажите на карте, где расположен рудник и расскажите все, что вам о нем известно.
— А если я этого не сделаю?
— Тогда познакомитесь с моими мастерами заплечных дел. Уверяю вас, они хорошо умеют выбивать показания, сказывается большой личный опыт.
— Я могу показать только место, где по нашим предположениям может находиться этот рудник. Мы как раз собирались выяснить, насколько эти предположения верны, но вы спутали нам все карты.
Александр Дулов подошел к столу, на котором были разложены его бумаги, предусмотрительно изъятые Бабаковым. Найдя схему, полученную от Ремизова, он аккуратно разгладил ее и провел пальцем по одной из линий.
— Это, левый приток реки Большой Рефт. Видите буквы «SZ» — сокращение от польского «SZMARAGD», что значит «изумруд», они проставлены три раза вдоль этого притока, но только до большого прямоугольника, дальше, вверх по течению, ничего нет. Исходя из этого, мы решили, что изумруды добывают здесь. — Дулов поставил указательный палец правой руки на прямоугольник. — По сведениям охотников и смолокуров, там, за высоким забором располагается жилище староверов, иначе говоря, скит.
— Где вы взяли эту схему?
— Ее составил один поляк. Судя по этому эскизу, он тщательно исследовал данный район, вероятно, что-то знал. Осенью прошлого года на них напали люди Протасова. Поляку удалось бежать, но до Екатеринбурга он не дошел. Его труп со следами огнестрельного ранения нашел охотник-манси и похоронил. Котомку он забрал себе, а среди вещей убитого были образцы камней и эта примитивная карта.
— Прошлой осенью пропал один из братьев Войновских. — Вспомнил Бабаков. — Их дядя занимается скупкой камней.
— Похоже на правду. — Задумчиво произнес Воронин. — Откуда у вас эти сведения, Александр Васильевич?
— Один из людей Протасовых выжил, это тоже не сложно проверить, он сейчас в Невьянске.
— Значит, Протасов погорел из-за изумрудов?
— Протасов погорел, как вы выражаетесь, из-за своей глупости. Эти камни нельзя продать в России. Вам это нужно четко усвоить, господин Воронин.
— Уже усвоил, вы не первый, кто мне это говорит. Кстати, кто там третий с вами?
— Бывший полицейский Малахов, но он в очень плохом состоянии, вряд ли вы сможете его допросить.
— Если он работал на вас, то зачем нам его допрашивать? Вы уже все рассказали, вряд ли он сможет добавить что-то новое, даже если окочурится, не велика беда. Вы с вашим ювелиром Золотовым останетесь моими пленниками. Как долго? По крайней мере до тех пор, пока я не найду рудник.
— А что с моим братом?
— Бегает где-то. — Равнодушно ответил Воронин, махнув рукой. — Нас он не интересует, как набегается сам придет.
…
Когда Дулов вернулся в подклеть, где их держал Воронин, к нему подошел Золотов.
— Александр Васильевич, я забыл вам сказать, что видел в городе своего старого друга Сергея Алдошина. Он тоже ювелир, мы вместе работали на англичан в Петербурге.
— А здесь он что делает?
— Приехал с комиссией из ведомства императрицы, проверять ювелирную школу «Уральские самоцветы». Эту комиссию возглавляет какой-то чиновник из Сохранной казны Петербурга.
— Фамилию он называл?
— Не помню, может и называл.
— Подожди, а каким ветром твоего друга занесло в эту комиссию?
— У ведомства императрицы нет своих ювелиров, вот они и обратились к англичанам за помощью.
— А англичане тоже здесь?
— Здесь мистер Скотт, он приехал заключить договор с этой школой.
— Какой договор, ты сам говорил, что англичане занимаются только алмазами и изумрудами?
— Этого я не знаю.
После того, как Дулова увели, Воронин задумался о том, что делать дальше. Он уже решил, что Бабакова в тайгу с собой не возьмет, там достаточно будет Зверя и Меченого. У каждого из них по девять человек, а всего получится двадцать стволов — достаточно, чтобы справиться с кержаками. Дулова он оставит в Листвянке, там за ним присмотрят, а Золотова возьмет с собой, похоже, ювелиру все равно кому служить, лишь бы хорошо платили. Приняв решение, он дал команду собираться, и через час закрытая карета уже катила по пыльной дороге в сторону Екатеринбурга.
…
Слух о стрельбе на Московской улице мгновенно облетел Екатеринбург. Уже с раннего утра о кровавой драме стало известно постояльцам трактира Казанцевой. Обсудив за завтраком это происшествие, друзья решили, что нужна более подробная и достоверная информация, для чего Соколов срочно выехал на место трагедии. Дом был оцеплен полицией и окружен плотной толпой любопытных граждан. Потолкавшись с час среди зевак, Соколову удалось только узнать, что нападение произошло ночью, что кроме пистолетных выстрелов слышен был также один взрыв и что труппы (от пяти до десяти, по разным сведениям) уже увезли в морг. Забравшись на свой наблюдательный пост, он в подзорную трубу рассмотрел двор. Возле выбитого окна рядом с Белавиным стоял мужиком, в потертом темно зеленом мундире, и что-то объяснял помощнику пристава, размахивая руками в направлении забора, забрызганного кровью, которая хорошо выделялась на свежих досках. Поняв, что никаких сведений он здесь больше не получит, Соколов слез с дерева и вернувшись назад в трактир, поделился скудной информацией со Штейнбергом и Скоттом.