Глава 15. Невьянская дача — Екатеринбург, март 1784 года. (Предыстория)
Сквозь сон Лачину послышался лай собак. Он открыл глаза. Лай не прекратился и звучал уже непрерывно, переходя в злобное рычание. «Зверь или человек» — подумал Лачин, и быстро соскочив с теплой печки, подошел к единственному окну. Избушка, была маленькой и хорошо протапливалась, поэтому окно за ночь не замерзло, но сквозь грязное стекло можно было различить лишь мелькание неясных теней на снегу. Раздались выстрелы, и округа огласилась предсмертным визгом собак. Теперь у Лачина не осталось никаких сомнений — это нападение на рудник. Быстро одевшись, он открыл люк, ведущий в заброшенную шахту, затем взяв в каждую руку по пистолету, встал сбоку возле окна, прислонившись правым плечом к стене. Избушка, в которой ночевал Лачин, была поставлена над старым шурфом, и стояла в стороне от жилых домов, чуть выше по слону. Дома для семей староверов, работавших на прииске, были выстроены с учетом возможного нападения, и взять их не так-то просто, тем более что ночью они всегда запирались. Мужиков в семьях не так много, всего семь человек, но даже бабы и девки могут обращаться с оружием, так что с этой стороны Лачин был спокоен. Взять штурмом эти два дома никакая банда не сможет. Вдруг ночную темноту осветило яркое пламя. Лачин невольно зажмурился и когда открыл глаза, то на месте стоявших внизу жилых домов увидел два огромных костра. «Вот почему напали ночью, они не собирались рисковать своими жизнями, штурмуя никому не нужные дома», — мелькнула запоздалая мысль. Внезапно перед окном мелькнула тень, и кто-то прильнул к окну. Не раздумывая, Лачин выстрелил. Раздался звон разбившегося стекла, предсмертный хрип, крики и кто-то стал настойчиво ломиться в дверь. Лачин быстро закрыл ставни, которые специально были приспособлены внутри, достал из-под скамьи маленький бочонок с порохом и поставил около двери. Приладив к бочонку обрывок фитиля, он пожег его и кинулся к люку. Юркнув вниз, он закрыл крышку люка, спустился по вбитым в стену скобам на две сажени и, нырнув в левую штольню, быстро пошел вперед. Он успел пройти не более десяти саженей, когда раздался взрыв, и сверху посыпались камни. Лачин невольно присел, но старая крепь выдержала. «Фитиль штука непредсказуемая» — подумал он на ходу. Штольня выходила на поверхность в глухом овраге, саженях в тридцати от скита. Рядом с выходом была оборудована небольшая ниша, где хранили добытое золото. Здесь же имелось оружие, порох и небольшой запас продовольствия. Лачин заткнул за пояс два пистолета, взял в каждую руку по ружью и вышел наружу. Спустившись ниже по оврагу, он поднялся по пологому склону и вышел к скиту. Дома уже разгорелись, освещая окрестности, и Лачин хорошо видел одиночные фигуры людей, расставленных по периметру этих жутких костров. С его стороны стояли двое на расстоянии восьми саженей друг от друга, еще по одному он видел справа и слева. «Все оцепили», — подумал Лачин, — «но, похоже, что людей у них мало». Он взял в руки ружье, прицелился в ближайшего к нему бандита и выстрелил. Увидев, как тот дернулся, Лачин понял, что попал и тут же схватил второе ружье. Стоявший чуть дальше, едва успел повернуться в сторону оседавшего на снег напарника, когда раздался второй выстрел. «Минус три» — успел подумать Лачин, когда услышал крики и увидел бегущих в его направлении людей. Укрывшись за сосной, он достал пистолеты и стал ждать. К лежащим на снегу трупам подбежали четыре человека. Бурно жестикулируя и громко споря, они начали озираться по сторонам. В это время со стороны горящего дома прозвучали два выстрела. Двое бандитов упали, а двое оставшихся залегли, повернувшись лицом в сторону дома. Теперь они лежали к нему спиной, и их внимание было сосредоточено на горящем доме. Лучшего нельзя было и желать. Лачин вышел из своего укрытия и, подойдя почти вплотную, выстрелил им в спину. «Минус семь», — мозг автоматически продолжал пополнять траурную ведомость. Лачин взял ружье убитого бандита, убедился, что оно заряжено и уже собрался идти, когда увидел бегущего в его сторону человека. Тот махал руками и что-то кричал. Слов было не разобрать, но по голосу Лачин узнал одного из работников — Потапа Маврина.