— Итак, Генрих Карлович, я вас слушаю.
— Собственно говоря, Виктор Алексеевич, я не знаю с чего начать. Вы ведь читали письмо?
— А вы что не знаете содержания?
— Только в общих чертах.
— Так вот в письме практически ничего нет. Мне кое-что обещают там, — указательным пальцем правой руки Соколов показал на потолок — за мою помощь вам здесь, — указательный палец уперся в крышку стола. Все остальное должны объяснить мне лично вы при конфиденциальном разговоре.
Целый час Штейнберг пересказывал Соколову изумрудную эпопею, и когда закончил, понял, что все его доводы собеседника не убедили. В течение всего этого времени выражение лица бывшего гвардейца выражало полное безразличие к тому, что говорил ему его визави, порой Штейнберг даже сомневался, что он его вообще слышит. В заключение Штейнберг выложил на стол два массивных жетона, два удостоверения и «грозную» бумагу.
— Про убийство купца в Невьянске слышал, — произнес Соколов после некоторого молчания, когда понял, что его собеседник рассказал все, что знал — а вот об изумрудах никто при мне ни разу не упоминал. Впрочем, это ничего не значит. Я не специалист, поэтому со мной такие вопросы никто не обсуждал, да и сам не интересовался.
— Это понятно, Виктор Алексеевич, сейчас для меня важно ваше принципиальное согласие на сотрудничество.
— Я согласен, но вряд ли чем-то могу быть полезен. Я ведь военный и в этих вопросах вообще ничего не понимаю.
— В этих, как вы выразились вопросах, разбираюсь я, для этого меня сюда и прислал Федор Васильевич. На первых порах вы должны просто помогать мне. В ближайшее время нам нужно попасть в Невьянск и заняться убийством купца Протасова и его людей. Сложность в том, что прошло довольно много времени и в том, что у нас нет никаких зацепок в Невьянске.
— Насчет Невьянска можете не волноваться, найдем с кем поговорить. Насчет всего остального, — Соколов сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, — жетоны и бумаги, это конечно хорошо, но здесь, Генрих Карлович, тайга, глушь, до Петербурга две тысячи верст, поэтому нужен более солидный аргумент.
— Я вас не понимаю, Виктор Алексеевич, какой аргумент может быть солидней того, что есть у нас?
— Деньги!
— Деньги? Совсем упустил из виду. С этим, Виктор Алексеевич, все в порядке. Наличными у меня с собой тысяча рублей.
— Дорогой вы мой, с этого и надо было начинать, вот теперь я уверен в успехе. Теперь нам точно расскажут все, даже то, чего не знают. Кстати, Генрих Карлович, вы произвели хорошее впечатление на Семена Ильича, он даже пригласил нас с вами на ужин к семи часам вечера.
— Хорошо, что вы напомнили, Виктор Алексеевич, он ведь дал мне свои камни для экспертизы.
— Вряд ли там есть что-нибудь стоящее.
— Ну, это как посмотреть. Камней представляющих большую ювелирную ценность там действительно нет, но есть несколько штук, которые могут заинтересовать именно нас.
Штейнберг стал из-за стола, подошел к шкафу и достал из него небольшой мешочек. Вернувшись на место, он выложил на стол несколько бледных камней неопределенного оттенка.
— Что это? — Спросил Соколов. — Неужели изумруды?
— Сложно сказать, слишком бледный окрас, либо изумруды, либо аквамарины. Никакой ценности они не представляют, но сам факт их появления говорит о том, что мы на правильном пути.
— Получается, что вы только приехали, а уже решили часть задачи — получили подтверждение того, что на Урале есть изумруды.
— Собственно говоря, я знал это еще в Москве. Просто здесь случайная встреча с Семеном Ильичем может направить наши поиски по новому руслу, но сейчас, как я уже сказал, нам в первую очередь нужно заняться невьянскими убийствами.
— На этот счет не волнуйтесь, Генрих Карлович, думаю, Семен Ильич нам поможет. Он несколько лет работал на Невьянском заводе, знает людей и наверняка подскажет к кому нам обратиться. И, вот еще что, Генрих Карлович, поскольку мы с вами теперь партнеры, то давайте перейдем на «ты» и будем обращаться друг к другу по именам.
— Согласен, Виктор Алексеевич, так будет проще.
— Вот и хорошо. До семи еще много времени, так что, можешь заняться камнями, или отдохнуть, а я пока закуплю шампанское и что-нибудь из деликатесов, не идти же нам в гости с пустыми руками.
— Постой, Виктор, вот возьми — оживился Штейнберг, протягивая Соколову сторублевую ассигнацию.
— Помельче ничего нет?
— Есть десять рублей.
— Вот, ее и давай.
Дом управляющего Билимбаевским заводом Ремизова располагался недалеко от завода на улице с говорящим названием Начальственная. Солидное двухэтажное деревянное здание выделялось на фоне более мелких построек разве что своими размерами, поскольку внешне было таким же серым. Идти от постоялого двора, где проживали Штейнберг и Соколов, было недалеко и новоиспеченные партнеры отправились в гости пешком, о чем скоро пожалели. Прошедшие дожди превратили грунтовые дороги в непролазную топь и как только они свернули с трассы на Начальственную улицу, тут же увязли. Пришлось осторожно пробираться по краю улицы, там где зеленела молодая трава, постоянно скользя и рискуя упасть. Наконец они подошли к дому, вытерли о сырую траву сапоги и, открыв дверь, вошли внутрь. Семен Ильич Ремизов проживал в большом доме вдвоем с женой, поскольку их сын учился в Горном училище в Петербурге и приезжал к родителям только летом во время каникул, а сейчас он вообще был дома один — жена уехала в Екатеринбург к матери. Ремизов радушно встретил гостей и сразу усадил за накрытый стол.