— Так ведь там было убито и пропало без вести полтора десятка человек!
— Это только то, что нам известно на сегодняшний день, в реальности жертв может быть значительно больше. Рудник нужно найти и вернуть в казну, только так можно остановить этот поток смертей. Именно этим нам с Виктором и предстоит здесь заниматься.
— Господа, вы играете со смертью!
— Мы это знаем, Семен Ильич, поэтому не хотим никого вовлекать в наши дела, но без вашей помощи нам не обойтись.
— Со всей душой господа, но про изумруды я действительно ничего не знаю.
— Изумруды, это наша проблема, и для ее решения нам нужно в первую очередь разобраться с тем, что произошло в Невьянске осенью прошлого года. Городок небольшой, все люди на виду, наверняка местным известно больше, чем той же уездной полиции, но с незнакомыми людьми, вроде нас с Виктором, они откровенничать не будут.
— Я вас понял, Генрих Карлович, вот только не знаю чем помочь. В Невьянске я пробыл недолго, да и было это довольно давно, так что никаких особых знакомств у меня там нет. Единственный, с кем я много общался и кого хорошо знал, это горный инженер Лонгинов Савва Игнатьевич. В прошлом году я случайно столкнулся с ним в Екатеринбурге. Сейчас он уже не у дел, но в добром здравии и живет как раз в Невьянске.
— Если я правильно вас понял, то он давно там обосновался.
— Точно не скажу, но в 1768 году, когда я был назначен шихтмейстером на заводы Демидова — Невьянский, Быньговский и Верхне-Тагильский, он уже работал.
— Бог мой, это почитай тридцать лет. Как думаете, Семен Ильич, он согласиться откровенно, поговорить с нами?
— Мы хорошо заплатим. — Добавил Соколов.
— Поговорить, тем более за хорошие деньги он, конечно, согласится, но может статься, что он ничего не знает по интересующему вас вопросу.
— Это уже наши проблемы, — успокоил Ремизова Штейнберг, — главное, чтобы он рассказал все местные сплетни.
— Думаю, это будет не сложно, ведь после смерти жены он остался совсем один и вечерами, как я понял, частенько засиживается в трактире, так что сплети это как раз по его части.
— Тем более что случай для провинциального городка исключительный, наверняка версий и предположений было предостаточно.
— То, что случай неординарный, здесь я с вами, Генрих Карлович, согласен, но вот, что касается исключительности…
Ремизов ненадолго замолчал, словно вспоминая, или собираясь с мыслями.
— Нечто подобное в Невьянске уже было, правда довольно давно, если мне не изменяет память, это произошло в начале восьмидесятых годов. Тогда в тайге бесследно исчезла большая группа работников Невьянского завода, а управляющий Севрюгин и два его брата были убиты. Подробностей я не знаю, поскольку к тому времени уже лет десять жил в Билимбае, но Лонгинов тогда еще работал на заводе, так, что должен хорошо помнить этот случай.
— Семен Ильич, а вы не припомните, в связи с этим делом, тогда никто не упоминал изумруды.
— Нет, господа, про изумруды я вообще впервые услышал от вас сегодня, а тогда все разговоры крутились вокруг невьянского золота.
— Вы знаете, где живет Лонгинов?
— Его дом на Малой Московской улице, это рядом с плотиной. Спросите, там любой покажет.
Штейнберг записал все данные в тетрадь и, отложив перо, обратился к Ремизову.
— Спасибо Семен Ильич, вы нам здорово помогли и с изумрудами и с этой картой.
— О чем речь, господа, можете забрать все, мне оно без надобности.
— Как раз наоборот, это нам они уже не нужны, а вам могут еще пригодиться.
— Зачем?
— Сами того не желая, вы засветились в этом деле с изумрудами.
— Когда это я успел?
— Когда купили камни и карту у Ивана Елгозина.
— Я просто решил помочь старому другу.
— А вы не подумали, почему он продал камни именно вам?
— Черт, мне это как-то не пришло в голову. Действительно, в Екатеринбурге полно перекупщиков, зачем он обратился ко мне, ведь я никогда не интересовался камнями.
— Скорее всего — вступил в разговор, молчавший до того Соколов, — Елгозин что-то знал, или кого-то опасался и поэтому не решился продавать камни в Екатеринбурге.
— Может быть, он сам его и убил? — предположил Штейнберг.
— Нет, нет, господа, — Ремизов энергично замахал руками, — я давно знаю Ивана, он на такое не способен. Конечно, за этим что-то кроется, но думаю, к убийству он не имеет никакого отношения. Обещаю вам, что как только увижу его, сам все выясню.
— Хорошо, Семен Ильич, только не упоминайте про изумруды.