— Это я уже понял, Генрих Карлович.
— Если кто-то выйдет на вас, и будет интересоваться камнями и картой, спокойно отдайте все, как будто вы ничего не знаете, и это вас вообще не интересует.
— Вы думаете, так будет лучше?
— Во всяком случае, позволит вам сохранить жизнь.
— Я сделаю все, как вы сказали, Генрих Карлович.
— Вот и отлично, думаю уже поздно, пора и честь знать.
Глава 17. Невьянск, 13–15 мая 1798 года (воскресенье — вторник). Начало
На следующий день, наняв местного извозчика, новоявленные компаньоны отправились в Екатеринбург. По предложению Соколова решили остановиться в трактире купчихи Казанцевой, где он некоторое время проживал в свой первый приезд. Покойный муж Казанцевой владел большим участком земли в центре города, между улицами Вознесенская и Водочная. Здесь он выстроил целый комплекс зданий: трактир с номерами и два жилых дома. Трактир — длинное двухэтажное здание, протянулся вдоль Главного проспекта, фасад одного жилого дома выходил на Вознесенскую улицу, а второго на Водочную. Штейнберг и Соколов приехали в город около полудня.
— Пан офицер! — Невысокий худощавый старик с гладко зачесанными седыми волосами и отвислыми усами, устремился навстречу, как только они переступили порог трактира. — Никак опять к нам?
— Привет, Каземирыч, католическая твоя душа. — Соколов пожал протянутую поляком руку. — Познакомься Генрих, это местный цербер, Войцех Каземирович.
— Все шутите, пан офицер. — Улыбнулся старый поляк, здороваясь со Штейнбергом. — Вам две комнаты рядом?
— Да, и побыстрее, а то мы обед пропустим. Все запишешь на наш счет, чаевые тоже туда можешь включить, что бы мне каждый раз в карман не лазить. Как только появятся деньги, мы сразу расплатимся.
— Два года прошло, а он все такой же шутник. — Посмеиваясь в усы, пробурчал поляк, поднимаясь вслед за гостями на второй этаж. — Вот ваши ключи, господа, номера комнат пять и семь.
Устроившись, друзья спустились в трактир, где в спокойной обстановке, никуда не спеша, сытно отобедали, отдав дань наваристому борщу и жаркому из телятины, запив все это несколькими бутылками пива. Затем они нашли управляющего и заказали на утро коляску запряженную парой лошадей для поездки в Невьянск. Спать улеглись сразу после ужина и проснулись рано. Наскоро позавтракав, друзья отправились в путь. Вместо кучера на козлы сел Соколов. Погода стояла хорошая, дорога сносная и в час пополудни они уже въехали в Невьянск. Дом бывшего инженера Лонгинова они нашли быстро. Стоявший на крыльце сухонький старичок внимательно осмотрел непрошеных гостей.
— Лонгинов Савва Игнатьевич? — Толи спросил, толи уточнил Соколов.
— Он самый. А вы кто такие будете?
— Тайная полиция. — Штейнберг отвернул левую полу камзола и показал золотой жетон.
— Никогда не слышал про такую.
— Тем лучше для вас Савва Игнатьевич, поскольку знакомство с нами особой радости не приносит. Сейчас мы не по вашу душу, так что можете быть спокойны. Нам посоветовал обратиться к вам Ремизов Семен Ильич.
— Семен кого не надо не пошлет. Проходите в дом, господа, чего глаза мозолить на улице.
Пройдя через сени, друзья оказались в маленькой комнате, большую часть которой занимала русская печь, а из мебели были только стол и две лавки. Старик уселся на лавку около окна, а Штейнберг и Соколов расположились напротив.
— Что нужно таким солидным господам в нашем богом забыто городишке?
— Нас интересует все, что связано с убийством купцов Протасовых.
— Господа, по этому вопросу вам нужно в полицию, а не ко мне.
— Нам известны материалы дела, Савва Игнатьевич, нас интересует, что говорят в городе.
— Сейчас уже ничего не говорят.
— Это понятно, поскольку прошло уже полгода, но ведь говорили и обсуждали. Вот все эти сплетни нам и нужно знать. К тому же, мы готовы заплатить вам за ваши сведения.
Штейнберг выложил на стол десятирублевую ассигнацию.
— Первый раз вижу, чтобы платили деньги за городские сплетни.
— У нас свои методы работы, — сказал Штейнберг, — а за деньги вы должны благодарить Семена Ильича, это его идея.
— То, что знаю я, знает весь город. Вы можете спросить у первого встречного, обойдется дешевле.
— Для нас Савва Игнатьевич, важно сохранить в тайне наш визит и интерес к этому делу. Ремезов сказал, что вы из тех, кто много знает, но мало говорит и кому можно доверять.
— Хорошо, господа, только из уважения к Семену. Однако сразу предупреждаю: известно мне немного и если думаете, что я назову вам имя убийцы, то вы ошибаетесь, никто этого не знает.