— Дата на обоих документах была одна и та же, 1769 год, а вот число сейчас уже не вспомню.
— А подпись, вы помните? Чьи подписи стояли под этими документами?
— Подпись была одна — унтер-штейгера Лачина, но документы написаны разными людьми, это сразу бросалось в глаза.
— Хорошо, и что вы сделали с этим документом?
— Отдал управляющему. Через день или два он сам пришел в архив и копался там довольно долго. Что он искал, не знаю, я был занят по службе. Слышал только, что он разыскивал каких-то крестьян из окрестных деревень. Зачем искал, нашел или нет, не знаю. Дело в том, что наш хозяин, Савва Яковлевич Яковлев выздоровел, и вся эта история постепенно забылась.
— С 1782 годом мы закончили? — Спросил Штейнберг.
— Да, это была предыстория всех последующих событий. В 1784 году у Яковлева случился второй удар, и на этот раз он уже не выкарабкался. Как только пришло известие о смерти хозяина, Севрюгин сразу отправил в тайгу своего помощника Шерстова и с ним еще девять человек. Никто из них назад не вернулся. Самого Севрюгина и двух его братьев нашли убитыми недалеко от Екатеринбурга, на обочине дороги, идущей на Невьянск.
— Что тогда говорили в городе?
— Ходили слухи, что золото все же было. Сами знаете, как это бывает, кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал. Ничего конкретного, только слухи, но вы ведь сказали, что именно это вам и нужно.
— Кто-нибудь из местных был в тех местах?
— Так многие после ходили, только нет там ничего. Речушка всего верст десять в длину будет, ее не раз прошли из конца в конец — только два раскольничьих скита, один старый, давно заброшенный, второй сгоревший. Лучше всех те места знает охотник Матвей Сорокин, если надумаете, обратитесь к нему.
— Севрюгины похоронены на местном кладбище?
— Да у них там три или четыре поколения лежат, все в одном месте, спросите у сторожа, он покажет.
— Когда убили Емельяна Протасова, с ним ведь был приказчик.
— Да, Димка Савосин.
— Как нам его найти?
— А чего искать-то? В лавке он с утра до вечера торчит, в трактир только на обед отлучается.
— Где эта лавка?
— На Торговой улице, как плотину переедите, так справа будет вывеска «Протасов и сын».
— С этим ясно, — сказал Штейнберг, записывая данные в тетрадь, — а как нам попасть на кладбище?
— Чуть дальше Торговая улица пересекается с Могильной, вот там повернете налево, проедете до конца и упретесь в кладбище. Вы давайте свою тетрадочку, я вам все разрисую, чтобы не плутать, ведь как-никак бывший инженер.
Штейнберг пододвинул тетрадь Лонгинову и дал ему карандаш.
— Вот, сейчас поедите прямо, выедете на Торговую улицу, повернете направо. Сразу за плотиной, как я и говорил, справа будет лавка Протасовых, там найдете Димку Савосина.
— Как его отчество?
— А кто ж его знает? Слишком молод он для того, чтобы его величали по отчеству.
— Ладно, с этим разберемся. Затем нам нужно поговорить с Когтевым.
— Это дальше по Торговой улице до пересечения с 1-й Фокинской, опять повернете направо и проедите до 2-й Фокинской, она будет слева. Там спросите, любой покажет дом Когтева, он после своего возвращения стал знаменит.
— И напоследок мы хотим посетить местное кладбище.
— Чуть дальше 2-я Фокинская пересекается с Могильной улицей, в конце которой и находится кладбище.
Лонгинов провел последнюю прямую линию, нарисовав в конце православный крест.
— Кстати, с Могильной улицей пересекается и Нижняя Пеньковка, там живет охотник Сорокин. — Бывший инженер провел еще одну и слева поставил маленький кружок.
— Спасибо, Савва Игнатьевич, вы нам здорово помогли. — Поблагодарил старика Штейнберг, забирая тетрадь.
После ухода непрошеных гостей, Лонгинов смахнул со стола оставленную ассигнацию.
После ухода непрошеных гостей, Лонгинов смахнул со стола оставленную ассигнацию.
— Куда сейчас? — Спросил Соколов, который исполнял роль возницы.
— Поедем к приказчику. Сейчас прямо, а на перекрестке направо на Торговую улицу.
Невьянск, хоть и занимал по численности населения третье место на Урале (после Екатеринбурга и Оренбурга), городом все же не считался и именовался в документах не иначе как поселок «Невьянский завод», а главной его улицей была Торговая. Именно здесь располагались основные торговые лавки и селились самые богатые люди поселка. Переехав плотину, друзья увидели справа вывеску «Протасов и сын», которая протянулась по всей длине двухэтажного деревянного дома. На первом этаже располагалась торговая лавка, наружные двери которой были открыты, а второй этаж, судя по всему, был предназначен для проживания. Свернув на обочину и привязав лошадь, друзья вошли в лавку, о чем сигнализировал резкий звон колокольчика, привязанного к внутренней двери. Прилавки и шкафы с выставленным товаром были расположены «покоем» (буквой П) по трем сторонам. Чего здесь только не было: чай и табак, пряности, москательные и бакалейные товары, мануфактура, скобяные изделия, знаменитые невьянские сундуки и конечно самовары всех сортов и размеров. Лавка, несмотря на довольно значительную площадь, была явно тесновата для такого количества товара. Кроме того, присмотревшись можно было увидеть написанные от руки объявления о продаже дров, сена, свежего мяса и рыбы на заказ. Посреди всего этого изобилия восседал молодой человек лет двадцати пяти с ярко рыжей шевелюрой и простоватым лицом, усыпанным веснушками.