— Нам нужен Савосин Дмитрий.
— Это я, чем могу служить?
— Тайная полиция. — Штейнберг привычным жестом отвернул левую полу кафтана и показал жетон, закрепленный на камзоле.
Соколов стоял рядом, но показывать жетон не стал и в разговоре не участвовал.
— Здесь какая-то ошибка, господа, я верный слуга императора.
— Вас никто ни в чем не обвиняет, господин Савосин, по делу об убийстве вашего хозяина Емельяна Протасова вы проходите как свидетель.
— Да, но я уже все рассказал уездной полиции.
— Нам это известно, просто нужно уточнить некоторые детали.
— Хорошо, господа, я к вашим услугам. Может лучше пройти в контору? Там гораздо удобнее, да и чайку можно сообразить.
— Не стоит беспокоиться, мы ненадолго, всего пару вопросов. Сразу предупреждаю, что мы знаем почти все, осталось только уточнить, как я уже сказал, некоторые детали, поэтому вам нет никакого смысла врать и запираться.
— Да, я и не собирался.
— Вот и хорошо. Нам известно, что Демьян Протасов отправился в тайгу не на охоту, а на поиски камней. Вопрос простой: как он узнал про эти камни?
— По этому поводу я могу повторить только то, что слышал от поварихи Авдотьи Смирновой.
— Хорошо, мы тоже не прочь послушать, что сказала повариха.
— Летом прошлого года хозяин, Емельян Протасов, купил у охотников-манси дюжину гусей. Когда Авдотья стала их потрошить, то в зобах двух птиц нашла какие-то камни. Емельян ходил с ними к бывшему инженеру завода и тот якобы сказал, что камни эти стоят больших денег.
— Про то, что камни стоят больших денег тебе тоже Авдотья поведала?
— Нет, это я сам, — стушевался приказчик, — слышал разговор хозяев. Они потом еще разыскивали этих охотников, хотели узнать место, где те на гусей охотились.
Глава 18. Невьянск, 13–15 мая 1798 года (воскресенье — вторник). Продолжение
— Хорошо, с этим разобрались, пойдем дальше. Демьян ходил в тайгу два раза. Вспомни, в каком настроении он был после возвращения.
— Первый раз, когда потеряли Тимофея Когтева, ходил хмурым и угрюмым, а второй раз, перед самой поездкой в Москву был весел и прямо светился от счастья.
— Хорошо, Дмитрий, пока у меня больше вопросов к тебе нет, если появятся, то мы еще заедем. Когда у тебя в лавке самая горячая пора?
— Так нет ее этой горячей поры. За весь день не больше десятка покупателей зайдут и все.
— Это при таком-то огромном выборе товара?
— Товара много, это вы точно пометили, только народ специально стороной обходит нашу лавку.
— И давно они так делают?
— Да, почитай уже полгода, сразу после той трагедии. Бесследно пропали десять местных жителей, а ведь у каждого родственники, друзья, знакомые. Люди считают, что в этом виноваты Протасовы, вот и сторонятся. Сейчас вроде все утихло, а поначалу даже стекла били, приходилось ставни держать постоянно закрытыми.
— А раньше торговля шла бойко?
— Не то слово. Вместе со мной подручным работал Ванька Колбанов, да двое мальчишек было на побегушках.
— А хозяева помогали?
— Так у них своих дел невпроворот. Отец — Емельян Иванович с утра до вечера пропадал на заводах, а сын — Демьян Емельянович постоянно в разъездах — занимался закупкой и продажей.
— А проживали они здесь?
— Нет, у них дом недалеко от Невьянска в деревне.
— А здесь второй этаж для кого?
— А это меблированные комнаты для приезжих.
— И много комнат?
— Всего восемь.
— Виктор, — обратился Штейнберг к Соколову, — может нам здесь остановиться?
— Я не против, надо же где-то переночевать. — Подал голос Соколов.
— Так что, Дмитрий, найдешь комнату для двух постояльцев?
— Не извольте беспокоиться, сделаем в лучшем виде.