— Почему?
— Ты забыл, Виктор, что мы с тобой фактически работаем не на казну, а на Федора Васильевича Ростопчина. Угадай с трех раз: если сейчас ты прибегнешь к помощи местных чиновников, кому достанутся лавры?
— Черт побери, я совсем упустил это из виду.
— Вот именно. В этом случае ни с чем останутся не только подпольные владельцы изумрудного рудника, но и мы с тобой. Все сливки снимут местные чиновники, они же еще и посмеются над нами.
— Пожалуй, здесь ты тоже прав. Не только посмеются, а еще и пальцем у виска покрутят.
— Так что, Виктор, оплачивает все Федор Васильевич, значит, он и будет распоряжаться информацией по своему усмотрению. Только он может украсить твои плечи генеральскими эполетами, а мне выбить монополию на огранку изумрудов для казны.
— Тогда давай вернемся к Демьяну Протасову. Если он догадался, что рудник на территории скита, то почему не напал сразу, а лишь через неделю?
— Думаю, он не сразу это понял и, скорее всего, догадался не он, а инженер. Это одна из возможных причин.
— Была еще и другая?
— Ты забыл, про перестрелку с поляками. Жители скита наверняка слышали выстрелы, а возможно и наблюдали за ходом сражения. Понятно, что они были настороже и нападавшие теряли фактор внезапности.
— Слушай, Генрих, а тебе не кажется, что убийство поляка и ранение Когтева может быть делом рук староверов?
— Вполне допускаю такую возможность, но в данном случае это неважно. Продолжим. Демьян Протасов возвращается со своими людьми в Невьянск и через некоторое время опять уходит в тайгу, теперь уже точно для захвата рудника и, судя по тому, что в Москве у него были изумруды, ему это удалось. Вспомни, что, по словам приказчика Савосина, после того возвращения из тайги Демьян Протасов был весел и прямо таки светился от счастья. Он наивно считал себя хозяином рудника, не подозревая, что староверы всего лишь пешки, за которыми стоят более солидные фигуры. За свою халатность он заплатил жизнью. Сейчас мы оказались в положении Протасовых: мы знаем, где находится рудник, но не знаем, кто за всем этим стоит. Как только у этих хозяев появится малейшее подозрение, то за наши жизни я не дам и ломаного гроша. Поэтому сидим тихо и работаем дальше. Чтобы поднять тебе настроение скажу, что фактически мы с тобой выполнили задание — нашли изумрудный рудник. Именно эту цель и ставил перед нами Федор Васильевич. Осталось только проверить правильность наших выводов и можно возвращаться в Москву. Так что можешь уже примерять генеральские эполеты.
— Черт, я совсем упустил из виду, что мы достигли поставленной цели. — Воскликнул сидевший на козлах Соколов. — А зачем тогда нам заниматься поисками тех, кто замутил эту изумрудную аферу?
— Время у нас есть, почему бы не попробовать вычислить этих подпольных дельцов.
— Не знаю, как ты, а вот я даже не представляю, как это сделать?
— Есть у меня одна идея, но не хватает информации. Пока ты будешь оформлять бумаги, я наведу кое-какие справки, может, что и получится.
Глава 20. Екатеринбург, 16 мая 1798 года (среда)
На следующий день, сразу после завтрака Соколов ушел оформлять документы в гарнизонную канцелярию, а Штейнберг вернулся в номер и стал приводить в порядок свои записи. Ему не давала покоя трагедия 1784 года — убийство братьев Севрюгиных. Судя по тому, что они с Виктором видели, золото не реке Ельничной действительно было, это подтверждал и отчет унтер-штейгера Лачина, найденный Лонгиновым при разборе старых документов. Получается, что второй отчет, подшитый к бумагам о купле-продаже пяти заводов — подделка. Сколько человек знали о подмене? Пока можно назвать только двоих — промышленник Яковлев и унтер-штейгер Лачин, плюс, кто-то из горного управления. Нужно будет уточнить, кто именно оформлял эту сделку. Разработкой золотоносных месторождений занимался Яковлев, тут двух мнений быть не может. Идея скрыть все работы, поставив на месте добычи раскольничий скит — гениальна. Вот тут обращает на себя внимание тот факт, что при добыче золота в 1784 году и изумрудов в 1797 году использовалась одна и та же система маскировки. Случайность? Вряд ли, в обоих случаях похожие трагедии — исчезновение и убийство людей. Получается, что это дело рук одних и тех же людей, но тут есть маленькая нестыковка — Яковлев умер в 1784 году и не мог иметь никакого отношения к событиям 1797 года. Штейнберг почувствовал, что напал на след, вот только куда он приведет? Ему элементарно не хватает информации, но к кому обратиться?