После обеда Штейнберга навестил Красовский.
— Извиняюсь, пан Штейнберг, я проходил мимо и решил зайти, доложить о результатах.
— Входите, господин Красовский. Вы что-то узнали?
— Да. Протокол о проведении опытных работ, подшитый к документам о продаже пяти заводов Яковлеву в 1769 году написан рукой Федора Забелина.
— А могло быть так, что Забелин просто переписал протокол Лачина, ведь нужно было несколько копий. Может быть, он просто помогал оформлять документы.
— Такое возможно, но не в этом случае
— Почему вы так решили?
— Я нашел заявку на имя генерала Вяземского, датированную 1763 годом, где местные крестьяне Третьяков и Сивков сообщают об обнаружении ими золота на территории Невьянской дачи и подтверждают это образцами золотоносной породы. К сожалению, сами образцы не сохранились, но судя по описанию, речь идет о кварцевых жилах. Так вот, в протоколе, написанном рукой Забелина, сказано: «из оных приисков, два железных, а не золотосодержащих, а третий ничего не содержащий».
— И что тут странного? Кварц часто имеет грязно-коричневую окраску из-за присутствия железа.
— Абсолютно справедливо, пан Штейнберг, вот только никто и никогда не называл залежи кварцевых пластов коричневого цвета железным прииском. Только такой невежда, как Забелин мог написать подобное. Я не горный инженер, пан Штейнберг, но по роду своей работы видел много руд и минералов, в том числе и кварцевых. Так вот, чаще всего золото встречается именно в коричневых кварцах и его хорошо видно невооруженным взглядом. Если простой крестьянин смог разглядеть золото, значит, оно там действительно было, вопрос только в каком количестве.
— Получается, что Забелин переписал протокол Лачина, изменив только результаты испытаний?
— Именно об этом я и говорю, будь он специалистом, то действовал бы гораздо тоньше.
— Как именно?
— Например, занизил содержание золота, что делало невыгодным добычу, или написал, что за золото приняли обычный пирит, что случается сплошь и рядом.
— Хорошо, господин Красовский, вы выполнили свою часть сделки, я выполняю свою. Вот ваши деньги.
Штейнберг положил на стол перед Красовским десятирублевую ассигнацию.
— И не в службу, а в дружбу, подскажите, пожалуйста — если я захочу купить дом в Екатеринбурге, куда мне нужно обращаться?
— По закону все сделки с недвижимостью совершаются в канцелярии уездного суда, но я бы посоветовал вам обратиться к адвокату Гринбергу. Вы избавите себя от процедуры хождения по кабинетам российских чиновников, унизительного ожидания в бесконечных очередях и повсеместных взяток.
— А где мне найти этого Гринберга?
— Здесь, на Главном проспекте, через два дома от вас. Его контора на втором этаже, над мелочной лавкой купца Кожина. Если я вам больше не нужен, то хотел бы откланяться.
— Да, господин Красовский, я вас больше не задерживаю.
Взяв со стола деньги, поляк удалился, а Штейнберг вернулся к прерванной работе.
Глава 22. Екатеринбург, 18–19 мая 1797 года (пятница — суббота)
Виктор опять куда-то исчез, и завтракать Генриху пришлось в одиночестве. Как и говорил Красовский, контора Гринберга располагалась через два дома от трактира купчихи Казанцевой, только на противоположной стороне Главного проспекта.
— Вы ко мне, молодой человек?
— Если вы Гринберг, то к вам.
— Совершенно верно, я Гринберг Исаак Соломонович. Можете смело изложить ваши проблемы, все, что вы скажете, останется в этих стенах.
— Штейнберг Генрих Карлович, ювелир. Я хочу купить дом в Екатеринбурге и мне посоветовали обратиться к вам.
— Вы желаете купить какой-то конкретный дом, или будете выбирать из того, что выставлено на продажу?
— Меня интересует конкретный дом, хозяин которого умер осенью прошлого года. Я разговаривал с соседями: дом стоит пустой уже полгода, и с кем договариваться о покупке не ясно.