— Как долго он держал эту лавку?
— Сейчас уже и не вспомню, но лет десять точно. Вместе с ним там работали два его сына — очень талантливые ребята.
— Про талант это ваше личное мнение?
— Нет, так говорил сам Файн. По его словам сыновья значительно талантливее своего отца, а ведь Файн очень квалифицированный ювелир.
— Хорошо, оставим в покое детей и вернемся к отцу. Вам известно, где сейчас проживает Файн?
— Там же где и жил раньше, на Кузнечной улице, недалеко от Главного проспекта. Его легко найти — единственный в Екатеринбурге дом, крытый на европейский манер красной черепицей. Генрих Карлович, я могу спросить, чем вызван ваш интерес к ювелиру Файну? Поймите, я не лезу в ваши дела, просто хочу помочь. Как я уже говорил, мы давно знакомы, он прекрасный специалист и что самое главное — добрый и отзывчивый человек. В Художественной школе, которую он построил и возглавляет уже более семи лет, дети простых людей получают образование и специальность абсолютно бесплатно, более того, им еще выплачивают стипендию и заработную плату, причем каждый месяц и без задержек. Для многих эти деньги являются существенной прибавкой к семейному бюджету. Файн реально не может быть замешан ни в каких преступлениях, и вы напрасно тратите на него свое время.
— Поверьте, Семен Ильич, я прекрасно понимаю ваше беспокойство и очень ценю желание помочь. На самом деле у меня нет никаких претензий к ювелиру Файну. Я собирал сведения об унтер-штейгере Тимофее Лачине и Красовский, с которым я беседовал, вспомнил, что несколько раз видел его в компании Файна. Вот, собственно и все.
— Я помню, прошлый раз вы говорили, что Лачин проводил опытные работы на трех золотоносных участках Невьянской дачи, но если он в чем-то виноват, это не значит, что нужно подозревать всех, с кем он когда-либо встречался.
— Не нужно так волноваться, Семен Ильич. Еще раз повторюсь, что ни в чем не подозреваю ювелира Файна, скажу больше — у меня даже к Лачину нет никаких претензий.
— Тогда я ничего не понимаю.
— Вы удивитесь, но я тоже пока ничего не понимаю.
— Вы извините, Генрих Карлович, что я вот так лезу в ваши дела, просто хочу помочь.
— Я это ценю, Семен Ильич и большое вам спасибо за Красовского.
— Он вам чем-то помог?
— Беседа была довольно содержательной, правда, особыми результатами я похвастаться пока не могу. Кстати, вы не видели еще Ивана Елгозина?
— Вы по поводу продажи камней?
— Да. Почему он предложил камни вам, а не пошел к перекупщикам в Екатеринбурге?
— Я разговаривал с ним, дня два назад. Здесь все просто: на покойнике, вещи которого он забрал был красивый серебряный крестик. Иван человек крещеный и решил забрать крестик себе взамен своего медного, однако, священник, объяснил ему, что это не православный, а католический крестик. Он просто побоялся продавать эти вещи в Екатеринбурге, где много поляков, боясь, что кто-то их узнает и предложил мне.
— Действительно, все просто, как две копейки.
— Я еще тогда сказал вам, что Иван не причастен к этому убийству.
…
Утром Генрих опять не застал Виктора, а управляющий пояснил, что «пан офицер не появлялся со вчерашнего дня». Позавтракав, Штейнберг решил навестить адвоката.
— Я думал, вы не работаете в субботу. — Сказал Штейнберг, здороваясь и пожимая протянутую Гринбергом руку.
— Слишком накладно устраивать два выходных дня в неделю, так можно и разориться. Я навел справки, Генрих Карлович, правда, порадовать мне вас нечем.
— Дом не продается?
— Можно сказать и так. Все дело в том, что дом никогда не принадлежал умершему господину Кирпичникову.
— Но соседи говорили, что кроме него там никто не жил.
— Допускаю, что он там жил, вот только хозяином дома он не был. В 1769 году этот участок под номером 128 купил известный предприниматель Яковлев. Не тот, что сейчас является хозяином Невьянского завода, а еще его отец — Савва Яковлевич. В 1770 году он выстроил на этом участке два дома, а в 1771 году продал их. Один из домов, фасад которого выходил на Кузнечную улицу купил ювелир Файн, второй, с выходом на Луговую улицу, некто Лачин Тимофей Иванович. Вот он и является настоящим владельцем этого дома. Сразу скажу, что я не знаю, кто он такой и где его искать.
— Жаль, хороший дом, да и место мне понравилось. Я вам что-нибудь должен, господин Гринберг?
— Смотрю, вы не очень расстроены тем, что сделка сорвалась?
— Что, сильно заметно, Исаак Соломонович? — Улыбаясь, спросил Штейнберг.
— Я сразу понял, что дом вы покупать не собираетесь.