— Это я уже говорил, но у них письменный приказ доставить пана Штейнберга немедленно.
— Кто подписал приказ?
— Частный пристав первого отделения Толстопятов.
— С этим не договоришься, придется тебе Генрих съездить на допрос. — Резюмировал Соколов. — Каземирыч, скажи этим церберам, пусть подождут десять минут, пока Генрих Карлович оденется.
Управляющий вышел, а Штейнберг начал одеваться.
— Конечно, можно поставить этого выскочку по стойке смирно, — рассуждал Соколов, — но для этого придется раскрыться, а это нам сейчас, ни к чему.
— Ничего, Виктор, я съезжу. Бог не выдаст, свинья не съест.
Штейнберг быстро оделся и вышел на улицу, где, развалившись в коляске его ждали два полицейских. Уже через десять минут они были на месте.
— Штейнберг Генрих Карлович?
— Да.
— Проходите, садитесь. Я помощник пристава коллежский секретарь Белавин Константин Александрович.
— Спасибо. — Поблагодарил чиновника Штейнберг, усаживаясь на скрипучий стул.
— На вас поступила жалоба от купца Мордвинова Елизара Яковлевича. Три дня назад, возле булочной вы избили его сына Никиту. Согласно справке, приложенной к жалобе, у него сломан нос и три ребра, выбиты четыре зуба, а на теле присутствуют многочисленные ссадины и ушибы. Что вы можете сказать по этому поводу?
— Четверо пьяных мужиков, возле булочной приставали к девушке, и я просто заступился, вот и все.
— Речь идет только об одном человеке, господин Штейнберг, а вы мне рассказываете, что их было четверо.
— Точно, четверо.
— Кто-то может подтвердить ваши слова?
— Только девушка.
— Вы уже второй раз повторяете девушка. У нее есть имя и фамилия?
— Я думаю есть.
— Вы так говорите, словно не знаете, кто она такая?
— Но, я действительно не знаю. Три дня назад я впервые увидел ее около булочной.
В это время раздался стук в дверь и в комнату вошел адвокат Гринберг.
— Исаак Соломонович, вы же видите, что я занят, — раздраженно сказал помощник пристава, — посидите в коридоре, я скоро освобожусь.
— Извините, Константин Александрович, но я как раз по делу господина Штейнберга.
— Исаак Соломонович, никакого дела еще нет, мы пока просто беседуем. Вот когда закончим, я решу, возбуждать дело или нет.
— Так это хорошо. Значит, я успел во время. У меня показания невесты господина Штейнберга, мадмуазель Шторх, написанные собственноручно. Там сказано, что …
— Какая невеста, Исаак? — Зарычал чиновник. — Господин Штейнберг только что заявил, что он первый раз видит эту девушку.
— Джентльмен не мог поступить иначе, ваше благородие! Генрих Карлович, могу я попросить вас подождать немного в коридоре. — Обратился к Штейнбергу адвокат. Тот, молча, кивнул и вышел.
— Исаак, что все это значит? — Набросился на Гринберга полицейский.
— Ты о чем, Константин?
— Я про эту невесту.
— А что, мадемуазель Шторх не может иметь жениха?
— Нет, отчего же, она девушка приятная во всех отношениях, вот, только с женихом ты сильно переборщил. Ты знаешь, сколько мужиков к ней сватались?
— Не считал, но думаю много.
— Вот именно и всем она отказала. Какой дурак поверит, что этот молодой повеса, неделю назад приехавший в Екатеринбург, за столь короткое время добился ее расположения.
— Он не повеса, а ювелир, причем очень квалифицированный.
— Какая на хрен разница, Исаак, не надо придираться к словам. Этот твой номер с оскорбленной невестой и благородным женихом не пройдет.
— Чего ты так разгорячился? Сколько тебе заплатил Мордвинов?
— Если бы я не знал тебя двадцать лет, Исаак, то выкинул бы из кабинета за такие слова. Мордвинов мне ничего не платил, потому что знает — не возьму. Он заплатил приставу, а расхлебывать кашу, которую они заварили, приходится мне.
— Костя, ты извини, я не хотел тебя обидеть.
— Да, чего уж там. — Успокоившись, миролюбиво сказал чиновник. — Для того чтобы их отшить мне нужен более веский козырь, чем твоя липовая невеста.
— Слушай, ты же знаешь, как все было на самом деле.
— Об этом весь город знает.
— Вот и я о том же. Штейнберг никого не избивал и никому ребра не ломал.
— Но в таком случае, придется привлечь только бывшего ссыльного Соколова, потому что третьего никто не опознал. Этот вариант тебя устроит?
— Нет, Константин, мне нужно, чтобы никого не привлекали.
— И как ты себе это представляешь. Что я завтра буду докладывать начальнику? Кстати, кто тебя нанял?