— Желание похвальное, но без мужчин все равно не обойтись. — Заметил Соколов. — Вам нужен грамотный инженер.
— Виктор Алексеевич, моя благодарность будет безграничной, если вы найдете мне такого специалиста. — Казанцева допила остатки шампанского. — Господа, мы совсем забыли про торт, давайте пить чай.
Наслаждаясь душистым напитком и нежным, таявшим во рту тортом компания продолжила беседу.
— Генрих Карлович, — начала слегка раскрасневшаяся от выпитого вина юная Шторх, — вы действительно ювелир двора ее императорского величества?
— Я на самом деле ювелир, а вот относительно двора императрицы, это явное преувеличение.
— Ну как же, — возмутился сидевший напротив Соколов, — ты сам рассказывал, что изготовил бриллиантовое колье для фрейлины императрицы.
— Не изготовил, а всего лишь отремонтировал. — Поправил друга Генрих.
— Какая разница? Если они не поленились ради этого заказа приехать к тебе из Петербурга в Москву, значит, слава о твоих способностях уже достигла столицы.
— Виктор, не надо преувеличивать. Колье на самом деле было изготовлено из обычного горного хрусталя. Вероятно, фрейлина выдавала его за «бриллиантовое» и, желая избежать разоблачения, обратилась не к местным ювелирам, а к московским, точнее ко мне.
— Вот учу тебя, учу…
— Генрих Карлович, — прервала наигранное возмущение Соколова хозяйка, — мне все-таки, кажется, что вы хороший ювелир, хоть вы это и отрицаете. Сомневаться в своих способностях в присутствии двух дам, пусть и провинциальных, может только очень уверенный в себе, квалифицированный специалист.
— Или глупец! — Возразил Соколов. — Любой ювелир раздул бы данный эпизод до невероятных размеров, создавая себе любимому солидную рекламу, а Генрих, в присутствии двух прекрасных дам, взял и все испортил своим прозаическим признанием.
— Не могу с вами согласиться, Виктор Алексеевич, — решила высказать свою точку зрения Анна, — ничего он не испортил, совсем наоборот. Генрих Карлович повел себя как честный человек и не стал вводить в заблуждение своих новых знакомых. Думаю, Серафима Дмитриевна, права, считая, что Генрих Карлович хороший ювелир.
— Сдаюсь. — Поднял вверх руки Соколов. — Я хотел как лучше, но в провинции все понятия перепутались.
— Это не в провинции они перепутались, а в столицах. — Назидательным тоном произнесла хозяйка. — Я вам все время об этом напоминаю, но вы никак не можете избавиться от своих пошлых фраз и дешевых комплиментов. Будьте проще, не надо видеть в нас только глупых провинциалок, способных лишь обсуждать местные сплетни и перемывать косточки соседям. Берите пример с вашего друга. Он ведет себя естественно, не выставляет напоказ и в тоже время не принижает достоинства женщин. Он удивлен тем, что Анна преподает математику и ведет у меня бухгалтерию, а я исполняю должность управляющего, но принял это как должное и готов помогать нам. Он видит в нас равноправных партнеров, а вы только женщин.
— Не просто женщин, а прекрасных женщин. Согласитесь, это огромная разница.
— Вы опять за свое, Виктор Алексеевич?
— Серафима Дмитриевна, неужели женщине неприятно слышать, когда ее называют прекрасной?
— Приятно! Только это как деликатес, чем реже его пробуешь, тем вкуснее он, кажется. Если вас кормить черной икрой три раза в день в течение месяца, то еда превратиться в пытку.
За столом воцарилось молчание, и даже Соколов вдруг как-то погрустнел, не пытаясь возражать. Видя, какое действие произвели ее последние слова, Серафима Дмитриевна решила несколько разрядить обстановку.
— Господа, давайте еще выпьем чаю. Виктор Алексеевич, вы не поможете мне подогреть самовар?
— Да. Конечно. — Соколов вскочил, будто его ошпарили, и занялся самоваром.
— Кстати, торт, который вы отобрали у несчастного Лопатина, оказался очень вкусным.
— Ну, наконец-то, хоть одна похвала за весь вечер. — С наигранной радостью в голосе произнес Соколов.
Все и даже Соколов с удовольствием приступили к чаепитию.
— Скажите, какие заведения в городе находятся под патронажем императрицы? — Задал вопрос Штейнберг.
— Насколько мне известно, только Художественная школа. — Ответила Анна. — А, почему вас это интересует?
— У вас ведь новые постояльцы, Серафима Дмитриевна? — Обратился Штейнберг к Казанцевой.
— Да, трое. Приехали из Петербурга.
— Это комиссия из ведомства Марии Федоровны, возглавляет ее коллежский советник Буланов Иван Александрович. Кто остальные двое я не знаю, но с Булановым мне уже доводилось сталкиваться. Тип, прямо скажем, довольно неприятный.