Летар поморгал начинёнными магией глазами и решил не торопиться. Драться с восемью стражниками неподалёку от районов, переполненных их товарищами, не имея гарантий, что Кирион внутри… Красивое самоубийство, но Летар не питал страсти к таким наклонностям. Небо грозилось просветлеть в любой момент, и убийца решил не затягивать с отступлением. Ноги понесли его обратно в южную часть Альмуна.
На пути назад, когда Летар уже обогнул дворец по широкой дуге, но ещё не слишком далеко ушёл от центра, его слух выцепил что-то чуждое из привычного утреннего пения птиц и шелеста крон поредевших деревьев. Летар замер, определяя природу и направление источника звука.
Всхлипы. Оборвавшиеся для того, чтобы тонким детским голоском изъявить своё желание смертной мести:
— Ты убил её! Убил! А я убью тебя!
Ответ держал голос значительно ниже и грубее, на несколько десятков лет старше первого:
— Она просто вырубилась, — явственный звук удара по лицу подчеркнул сказанное. — С тобой будет то же самое, если не заткнёшься. Любой звук, сучонок, может привлечь западников, и вас обоих, как петухов прирежут. Твоя мамаша даже в себя не придёт.
— Не смей трогать мою мать!
Звук шёл за несколько домов от места, где изумлённо замер Летар. Обмен фразами был кратким, но достаточным, чтобы восстановить картину. Прямо сейчас за одной из ближайших стен происходило изнасилование. Изнасилования в захваченном городе — событие закономерное, но найти в Альмуне подходящую жертву не так просто. Убийца примёрз к земле, не решаясь пройти мимо. Странно. Обычно ему нет дела до страданий других, да и надругательство объективно лучше многих зол. В чём же дело?
Объяснение своему нехарактерно участливому поведению Летар обнаружил быстро, мысленно отбросив себя на полминуты назад и проговорив в голове чужую перепалку.
"Он пообещал прирезать мальца", — ладони Летара с жадностью проскользнули по пустующему поясу. — "У него есть оружие, которое так нужно мне".
Двухметровая башня двинулась к зданию, из которого всё ещё доносились истерические всхлипы. Спина выпрямилась, руки налились кровью. Убийца прошёл через парадный вход, придав поступи лёгкость такую, что находившиеся внутри люди никак не смогли бы заметить нежданного гостя.
Внутри, в главной комнате, некогда богатое убранство превратилось в россыпь осколков былой роскоши. Разорванные картины лежали на полу вне своих рам, разбитое зеркало стыдливо сметено в угол, обгоревший ковёр бессильно повис на нескольких железных креплениях. Вокруг царила разруха столь бессмысленная, что невольно складывалось впечатление, что западники бесчинствовали не развлечения ради, а по чьему-то конкретному приказу.
Летар пересёк пустовавшую комнату и приблизился к приоткрытой двери в соседнюю, присмотревшись. На импровизированном ложе из грязных тряпок в бессознательном состоянии лежала женщина, чью одежду крайне активно пытался стянуть мужик на вид чуть меньше Летара. Недостаток роста он компенсировал мощной шеей и шириной плеч, а также мечом, временно приставленным к стене, и кинжалом на поясе. Он стоял на четвереньках спиной ко входу, а потому не увидел приближающуюся фигуру. Зато её увидел третий человек в комнате — пацан лет двенадцати с изрядно помятым и кровоточащим лицом, удивлённо вытаращивший свои заплаканные глаза на двухметровое пятно, скользнувшее по темноте. Он тихо пискнул, и вжался спиной в стену, у которой сидел.
Летар приготовился к драке, но насильник не почуял неладное — слишком он был увлечён своим делом. Стремительной тенью убийца пролетел через комнату и вложил свой вес в удар кулака, нацеленного на тыльную часть шеи. Раздался хруст, как будто водяное колесо пришло в движение после долгой зимы, и насильник с булькающим звуком обмяк, распластавшись поверх полуобнажённой женщины.
Летар отряхнул руку — удар чуть не стоил ему костей. Зато точно стоил костей его цели. Не заботясь более о скрытности и скорости, Летар взял меч у стены, поддел пояс насильника и распорол его, чтобы снять кинжал вместе с ножнами. Даже в темноте он заметил, как темнеют штаны, и брезгливо поморщился от сопутствующего запаха. Вид никогда не был проблемой, но запах — совсем другое дело.
Хватка убийцы вцепилась в ворот обмякшего тела и отбросила его назад. Насильник развалился на полу в противоестественной позе и не предпринял попыток двигаться. Однако он был в сознании. Глаза злобно горели, прожигая Летару лицо.
Убийца приподнял бровь, волей-неволей поразившись выдержке жертвы — шутка ли, перенести удар так стоически. А затем, стоило ему присмотреться к одежде жертвы, сник и злобно выругался. На груди насильника была нашивка старшего офицера бурых волков.
— Кто ты такой? — прохрипел насильник, видимо, не разглядев в темноте ту же нашивку на рукаве Летара.
Вместо ответа Летар покачал головой.
— Давай… — голос насильника пропал, и ему пришлось начать заново. — Давай договоримся. Я просто уйду.
Летар сделал шаг к насильнику и всмотрелся, как у того задёргалась голова, силясь утянуть за собой обездвиженное тело. Убийца занёс над ним меч, и насильник замер, беспомощно посмотрев на своего палача. Дыхание застыло в глотке, взгляды двух наёмников пересеклись, и какой-то миг они оба излучали неподавляемую тягу к жизни. А затем лезвие обрушилось вниз. Оно пробило насильнику глаз, мозг, скользнуло по мозжечку и, выскочив из затылочной кости, уткнулось в пол.
Летар вздохнул, упёрся сапогом трупу в лицо и разогнулся, рывком выдёргивая увязший в деревянном покрытии кончик лезвия.
— Уйти с разорванным спинным мозгом у тебя вряд ли получилось бы, — пробормотал он и убрал оружие, после чего обернулся к паре ещё живых свидетелей. Женщина всё ещё была в обмороке, а её побитый сын не мог отвести взгляд от убийцы.
Летар поколебался, но всё же шагнул к женщине, стянул с себя перчатку и прикоснулся к шее.
— Он её бил по голове? — спросил он у пацана, нащупав пульс.
— А? — растерялся тот. — Да. Да, по голове. И в живот.
— Ну, дьявол, — буркнул Летар, признав, что дело может быть серьёзнее, чем сотрясение мозга, и через силу провёл ладонью перед лицом. Недовольно цокнул языком. — А за что он её бил?
— Не знаю! — отозвался пацан. — Как она?
— Ничего серьёзного. Она просто слаба, ей нужен отдых и пища. Если хватит сил разжиться чем-нибудь в разорённом городе.
— На соседней улице растёт куст спорницы, — пацан вскочил с места. — Я сбегаю и нарву.
Летар усомнился в том, что горсть ягоды как-то поможет, но отговаривать не стал. Сам он, в то же время, срезал с трупа нашивку, а сам труп оттащил в соседнюю комнату. Бессознательное тело женщины удостоилось пары методичных движений рук Летара, с целью прикрыть от сына материнскую наготу.
Пацан вернулся без стражи на хвосте. Лицо Летара чуть посветлело, когда перед ним возникли целые карманы мелкой синей ягоды.
— Сойдёт, — признал он. — Сам перекуси, пока она приходит в себя.
Пацан активно помотал головой, отказавшись, но спустя пару минут гнетущего молчания, всё же сдался — сел и начал потихоньку клевать свою добычу. Летар потёр лицо ладонями, из-за остаточной магии в глазах разглядев при этом все кости, суставы и мышцы кистей рук.
— Как тебя звать? — спросил он, машинально поиграв пальцами.
— Брасин.
— Вы с самой осады так выживаете, Брасин? — спросил Летар и заметил, как краснеет лицо пацана. — В смысле, в таких условиях?
— А ты как будто не в таких… — пацан перестал есть и обнял собственные колени.
— Я не с самой осады, — отмахнулся Летар.
Пацан оценивающе прошёлся по убийце взглядом.
— Ты сильный, — признал он. — Хотел бы я стать таким же.
— Таким же? — эхом повторил Летар, перебирая в голове попросившиеся на язык ответы. — Тебе не понравится.
— Почему?
— Тебе некому мстить. А это важно.
— Мне есть кому мстить! Западникам! — взвился пацан.