— Чего встал? Заходи, — грохотнул Регато из-под маски.
Летар вошёл внутрь, и дверь за ним закрылась. Спустя несколько тягучих мгновений проведённых в тишине, пока Летар и Регато взаимно изучали друг друга, где-то внизу едва слышно скрипнула злосчастная ступень.
— Столичный лекарь? — сварливо спросил Регато. — Неужто в гильдии нашёлся кто получше той собаки, которая была здесь до тебя?
Летар склонил голову набок.
— Вам не сказали? Я здесь не из-за гильдии, а из-за денег.
— Не сомневаюсь! — снова громыхнул Регато и вразвалку подошёл к магу. — Но ты же как-то узнал о заказе, идиот. Прибежал ты из гильдии сам или тебя направили — мне насрать. Ты меня лечишь, я даю тебе деньги. Попадут ли деньги в казну гильдии или нет — мне…
— А вот гильдии — нет. Как только увидят вас на людях с исцелённым лицом, сразу сложат два и два. Я беру на себя риски. Полторы тысячи. И никаких безделушек, только золото. Или можете ждать, пока во Фьерилане объявится ещё какой-нибудь целитель моего уровня. Произойдёт это нескоро.
Регато не ответил, развернувшись и проковыляв обратно к окну. Маска скрывала его эмоции и сложно было угадать его ход мыслей. И в конечном итоге результат Летара удивил:
— Дерзкий дерьмец, — пробурчал Регато без прежней грозной нотки. — Стало быть, из эскорта архимага, а? Ну правильно, что ещё делать такому здесь. Вылечишь меня сегодня, а завтра укатишь. С тысячей золотых.
— С тысячей золотых я укачу уже сегодня.
— У меня нет столько денег при себе, — даже маска не скрыла нахмурившийся излом бровей. — Я организую их к завтрашнему утру.
"Я даже знаю какими методами ты их организуешь".
— Сколько есть? Все вперёд, остаток к полуночи.
Регато издал звук крайнего неудовольствия, что-то вроде едва слышного утробного рыка, но спорить с целителем не смог. Тот волен был диктовать свои условия, даром что согласился сбить цену на треть. Ему-то этот взмах рук ничего не стоил.
— Согласен. Сейчас при мне половина суммы, — Регато запустил руку в потайное отделение стола и достал оттуда тяжёлый кошель, едва помещавшийся в широченной ладони. Регато взвесил его в руке, жадно прихватив пальцами со всех сторон. — Мешочек не хуже женских. Так и хочется сдавить до визга…
— Там точно золото? — с сомнением спросил Летар, наблюдая, с какой похотью жирдяй говорит о содержимом мешка. То ли его заводят деньги, то ли он уже кого-то представил. Последнее было бы неудивительно, ведь он уже две недели… в маске.
— Проверь, если хочешь, — сказал Регато, и с тяжёлым стуком мешочек ударился о поверхность стола.
Летар остался в своей роли, подошёл поближе и быстро пересчитал содержимое. Будто бы удовлетворившись зрелищем кишащих в недрах мешка золотых монет, он вернул своё внимание к Регато. Почти бессознательно он вошёл в состояние "лекарь — захворавшему" и перешёл на ты:
— Снимай маску и выкладывай, откуда шрамы, — приказал он Регато. — До моих ушей подробности истории не дошли.
— И не дойдут, — набычился Регато, обнажая бесформенную красную плоть в чёрных наростах. Даже привычный к отвратительным ранам Летар скривился при виде того, каким чудовищем оказался его пациент. Неудивительно, что Нэйприс задумалась о правильности своего поступка. И это Летар ещё не застал уродца до визита предыдущего целителя, когда у Регато на месте глаз должны были быть две заплывшие зелёным гноем щели под чёрными веками.
— Серное масло, — констатировал Летар с таким видом, будто только что определил причину всех бед. — Скверно, скверно. Знаешь, что общего у серного масла, прилетевшего тебе в лицо, и сезонной аллергии, Регато? И то, и то имеет свойство повторяться.
— Ты будешь меня сегодня лечить или нет?
— Сядь, — отрезал Летар. — Я хочу понять, стоит ли это моей энергии. Вдруг тебе завтра снова прилетит.
— Конечно, сука, стоит! — Регато ударил по столу и грохнулся в своё необъятное кресло. — Чего ты добиваешься? Думаешь с ценой прогадал, и я тебе накину ещё? Чёрта с два, я имел дело с магами и знаю, что тебе эту твою энергию восстанавливать от силы пару дней. Так что исцеляй меня без болтовни, а иначе живым отсюда не уйдёшь.
— Я хочу понять, — Летар начал своё движение вокруг стола Регато, переплетая пальцы в бессмысленных жестах. Голос его стал тише и с каждым дальнейшим словом, изуродованное лицо слушателя складывалось во всё более зловещую гримасу. — Неужели ты хочешь, чтобы всё повторилось? Чтобы какая-нибудь девица решила дать отпор и плеснула тебе в лицо кислотой? Хочешь снова верещать и рыдать от боли, чувствуя, как ручьи слёз оставляют за собой русла прожжённого мяса? Слепо водить руками по воздуху, надеясь, что твой тупой телохранитель окажется достаточно лояльным и не воспользуется моментом? Хочешь смотреть на угольные коросты поперёк гноящихся лоскутов на твоём черепе? Конечно же не хочешь, верно?
Летар оказался вплотную к креслу и выдержал краткую паузу, проверяя, отреагирует ли Регато, захочет ли открыть рот и позвать на помощь. Тишина.
— Чудно, — вкрадчиво шепнул Летар. — Тогда, дорогой друг, для начала ты уяснишь, что я тебе не собака. Если мне что-то не понравится, я не стану расплёскивать масло, как та девица, я тебя его пить заставлю. А теперь второе! — скакнувший тон сразу же просел до шёпота: — и самое важное. Мне уже кое-что не понравилось.
Один короткий жест, и энергия в руке Летара сформировалась в импровизированное оружие. Заточенная пластина льда прорезала дорогой камзол Регато, скользнула между рёбер и с характерным щелчком проткнула лёгкое. Обратно она вырвалась раньше, чем Регато осознал случившееся. Он открыл рот и закричал что было мочи, но наружу почему-то вырывалось что-то неправильное. Глотка надрывалась, но звук получался, будто Регато чуть повышенным тоном говорил "а". Онемевшие жирные ноги попытались вытолкнуть хозяина вверх из глубокого кресла, но руки Летара уже легли на плечи Регато и с силой надавили, вынудив остаться на месте.
— …но у меня хорошие новости, — эмоциональное сито в горле Летара не позволило густой насмешке просочиться наружу, оставив тон нейтральным. — У тебя есть шанс исправить впечатление о себе. Сейчас ты возьмёшь перо в свою дрожащую руку и напишешь искреннее признание в нескольких своих самых страшных грехах.
У Регато просто не было выбора. Голос пропал, ноги не слушались, прикосновение острого кончика льдины, сменившего своё положение и нацеленного теперь в точку между ключицей и шеей, студило кровь в жилах. Он судорожно сглотнул, взял пергамент и начал писать. Буквы выходили неровными, слова рваными, текст сбивчивым, капли чернил оставались где ни попадя, но он упорно писал всё, что мог упомнить, чтобы выторговать свою жизнь. О закопанных в землю заживо детях, о забитых насмерть дубинками девушках, о том, как именно эти деяния принесли ему выгоду или радость; он писал о таком, что даже убийца с многолетним опытом испытывал искреннее отвращение. Исписав почти весь лист, Регато почувствовал, как сжимающая перо рука перестаёт слушаться и норовит опрокинуть чернильницу, однако молчание палача требует продолжения, а добивающий удар всё ещё холодит шею своей вероятностью. В панике, Регато принялся корябать огромными буквами первое, что пришло в голову.
Голос над плечом надломился и прозвучал с изрядной долей забавы:
— Десять тысяч за свою жизнь после таких признаний? Ты не мог пасть ниже.
Летар поудобнее перехватил подтаявший ледяной кол, запрокинул голову жертвы и размашистым ударом вбил оружие в сонную артерию Регато. Вытер мокрую руку о его же продырявленный камзол. Осторожно взял пергамент и подул на сохнущие чернила, позволив бессознательному телу завалиться на стол и залить все неинтересные Летару бумаги кровью. Удовлетворившись результатом, он сложил признание и спрятал во внутренний карман плаща, машинально подумав "не показать бы кому вместо лицензии".
Но он не закончил. Летар выдернул перо из стиснутой руки умирающего, нашёл клочок пергамента, не заляпанный всплесками крови, вырывающейся из горла Регато, и высек чернилами надпись: "Долги выплачены". Подумал. Дописал: "волей императора". Поднял голову и посмотрел на стену. Коллекция мечей посмотрела в ответ. Уносить с собой что-либо кроме золота Летар не собирался, зато возникла мысль поинтереснее.