Покончив со своей затеей, убийца покинул помещение, слетел по лестнице, перепрыгнув первую ступеньку и поспешил к выходу. Ворота безропотно распахнулись перед убийцей, и только вопрос отправился вдогонку:
— Ну как там, целитель?
— Лучше не бывает, — ответил Летар, не сбавляя шаг.
Дела во Фьерилане были почти закончены. Осталось избавиться от неподобающе весёлого звона монет.
***
В лагерь Летар вернулся под вечер, ведя за собой лошадь с полными провианта седельными сумками. По периметру лагеря всё ещё бегали штрафники. Раскрасневшиеся, потные и потерявшие веру в то, что завтра удастся подняться на ноги. За периметром устроили ристалище, где офицеры учили более удачливую солдатню азам боя копьём и мечом.
Нэйприс встретила убийцу у палатки, привычно теребя край своего замызганного плаща. При виде Летара сосредоточенное выражение исчезло с её лица, уступив место изумлению.
— Ещё одна лошадь? Откуда? Ты конюшню ограбил?.. И меч? Ты ограбил арсенал?.. А это ещё что? Книга? В твоих руках?! Так, — её взгляд заплутал между всеми новыми вещами, которые она заметила. — Что именно ты ограбил, Летар?
Летар шикнул на девушку, чтоб перестала так громко излагать свои оскорбительно низкие предположения. Рядом с ними никого не было, но чуткому уху и расстояние не помеха.
— Мне кажется ты снова меня с кем-то путаешь, — тон, да и лицо убийцы были лишены эмоций. — Я не грабитель. Я… сейчас привяжу лошадь и пойдём прогуляемся прочь из лагеря, расскажу кое-что наедине.
— Ага, если нас капитан не застукает, — хмыкнула девушка.
— Капитан?
— Инженеры не избежали головомойки. Нас, конечно, не муштруют, но сторожевого пса приставили. Он, кстати, допытывался, какого чёрта на бумаге нас с тобой двое, а в палатке я одна.
— А ты что сказала? — Летар отвлёкся от коновязи и обернулся на девушку.
— Что ты отошёл по каким-то своим делам, естественно, что я могла ещё сказать? Он пообещал, что выбьет из тебя всю дурь, если встретит без документов и нашивки. Кстати об этом…
Нэйприс метнула ему круглый шеврон с узнаваемым силуэтом катапульты по центру.
— Отлично, — сказал Летар лишь мельком глянув на обновку и убрав её в карман. — Как выглядит капитан, как зовут? Кого обходить стороной?
— Да они тут все одинаковые, ты думаешь я хоть одно лицо помню? А имя… Кир… Кри… Что-то там на К, в общем.
— Ценная информация, — ядовито похвалил Летар.
— Да какая разница вообще? — возмутилась девушка. — Пока нам не назначат кого-то, кто заставит нас готовить порох и всё такое… Да даже тогда, я тебя прикрою.
"Ты меня прикроешь?" — слова вызвали в груди Летара странное ощущение, которому он не нашёл толкового описания. Целительский лексикон услужливо предлагал тепловой удар из-за схожести симптомов. Лёгкое головокружение, жар, слабость; разве что пульс в картину не вписывался. Увлёкшись изучением странного эффекта слов, Летар не заметил, как лагерь оказался позади. Перед глазами остался незапятнанный человеческим присутствием изумрудный луг с несколькими его стражами — мощными древними деревьями, являвшими собой авангард густого леса к паре сотен метров отсюда. Пара неспешно прошла по поляне и остановилась в сени дуба, увенчанного кроной янтарного заката. Накатившее на Летара спокойствие чуть не остановило его, но он всё же решился расставить все точки.
— Насчёт причин твоей лояльности, — сказал он, пока девушка отвлеклась на созерцание местности. Глаза её искрились в такт мерцанию солнца в густой листве. — Вот, держи.
Признание Регато жгло кожу, и Летар был рад от него избавиться.
— Что это?.. — Нэйприс приняла пергамент и развернула. Губы едва заметно зашевелились, с каждой строчкой дрожа всё сильнее. Дочитав до конца, Нэйприс прислонилась спиной к дереву и подняла на убийцу яркий, начинённый огнём заката, взгляд. — Десять тысяч?
— Регато опомнился и попытался выкупить свою жизнь. Что ты так смотришь? — он запоздало вздрогнул. — Я их не взял. Лошадь и всё остальное — это…
— Я знаю, — с удивлением признала Нэйприс, не в силах отвести свой взгляд от Летара. — И пытаюсь понять, как много это для тебя значит.
— Немало, — не кривя душой признал он. — Может эти десять тысяч и отделяли меня от магии. Но знаешь, я ведь ушёл не с пустыми руками. Пятьсот монет я с него всё же успел содрать. На остальную сумму я отвёл душу на его трупе.
— Отвёл душу? — не поняла Нэйприс.
— Подравнял тело под стать лицу, — он махнул руками, высекая из воздуха искру и посылая её на пергамент в руке Нэйприс. Тлеющий огонёк с готовностью взялся за предложенную пищу, быстро заскользив вниз. — Нашпиговал его труп мечами так, чтобы это признание показалось шалостью на фоне того, какая именно тварь из темноты протянула костлявую руку за Регато. С ним покончено. О нём не вспомнят.
Девушка смотрела как посмертная записка её мучителя обращается в пепел и не решалась что-либо сказать. Лишь когда огонь лизнул её перчатки она ойкнула и уронила клочок на землю. Летар смерил Нэйприс долгим взглядом и вздохнул.
— До сих пор сомневаешься в методах? Пойми, Нэйприс, я не вижу в человеческом теле ни мерзкого, ни сакрального. Я мясник. Я привык иметь с этим дело, — он помолчал, высматривая эмоции на лице девушки, а затем в нём раскрылась внутренняя сила, которую он не показывал посторонним. Новая искра, на сей раз белая, перескочила с рук Летара на девушку. — Магия даёт мне увидеть каждую кость, каждую мышцу, любой дефект человека, неисправность его органов. Целителю неведома брезгливость, ведь целитель видит людей насквозь. Я могу видеть людей насквозь, Нэйприс. Я вижу твою нетронутую печень, твои промасленные и задымлённые лёгкие, вижу, как напряжены твои малахитовые глаза, когда ты щуришься в попытке разглядеть косой узор на пергаменте, вижу, как из-за стресса не приходит привычная боль внизу живота, вижу забившееся быстрее из-за испуга сердце, — ладонь мага хирургически точно легла в ложбинку между грудей. — Я. Вижу. Тебя. Насквозь.
— Сердце левее, — сказала Нэйприс, с трудом выдерживая взгляд убийцы и медленно приобретая розовый оттенок лица.
— Нет, — на выдохе сказал Летар, поймав настроение момента. Он начал неуловимо смещать ладонь с каждым словом: — Сердце под грудиной. Меньшая часть правее… большая левее… А чуть в стороне, вот здесь… ты чувствуешь биение аорты.
— А что чувствуешь ты? — выдохнула девушка. Судя по её блестящим глазам и сухим губам, фрегат разума успешно снялся с якоря реальности.
Летар чуть поморщился и отстранился, и Нэйприс невольно потянулась вслед за ним.
— Отложим этот разговор? — предложил убийца, резко выветрив из голоса хриплые нотки. Нэйприс вздрогнула. Неземные эмоции на лице девушки медленно увяли.
— Звучит погано. — кисло сказала она, возвращаясь в действительность. — Вряд ли ты имел ввиду, что время заткнуться и целоваться.
Летар покачал головой.
— Я убью Дераса и найду способ вернуть себе магию. Лишь после этого я буду свободен для тебя.
— Но почему? — воскликнула девушка, не возжелав примириться с несправедливостью такого обращения с ней. — В чём дело?! Ты боишься, что я тебя подведу или боишься оставить меня, боишься умереть?
— Умереть? — Летара предположение удивило. — Нет, к делу это не относится. Есть иные причины, по которым тебе придётся подождать.
— Дьявол, — разочарованно сплюнула Нэйприс, безжалостно добив ещё трепыхавшееся волшебство момента.
— Ну-ну, будет тебе. Я не так плох, — успокоил её Летар.
— Дьявол! — уже задорнее повторила девушка. — Вот ты кто?! Это многое объясняет!.. Проклятье. И долго мне ждать?
— Даже не знаю, — признал он. — Но ты первая в очереди, так что ожидание имеет смысл.
Убийца кивнул в сторону лагеря, и они зашагали обратно.
***
День 17
Есть что-то непередаваемо раздражающее в том, чтобы проделывать единожды пройденный путь во второй раз. Незаметные тяготы путешествия кажутся всё отчётливее, их следы проступают на коже всё ярче, а в голове барахтается единственное желание — покончить наконец со всем. Такова судьба любого пути, если это, конечно, не путь домой. Такой роскошью как дом Летар за свою жизнь не обзавёлся. В прошлом он уже успел дважды потерять то, что мог назвать домом, и с тех пор решил, что с него хватит, судьба его достаточно выдрессировала.