Летар вскинул руки в попытке запустить организм старика вновь. И неизвестно, что случилось бы, обрушь он всю свою энергию в остывающее тело. Но этого не произошло.
Что-то свистнуло, Летар почувствовал толчок под рёбра и пошатнулся. Арбалетный болт увяз в боку мага по самый хвост. Летар рывком вытащил из себя снаряд, не озаботившись латанием раны, и обернулся по направлению выстрела. Усиленное зрение выхватило из темноты нападавшего. Невысокий. Чёрные волосы и глаза. Аристократическая внешность испорчена широкой костью. Летар узнал его. Из всех людей, это был тот, кого Летар исцелил накануне. Безумный графский сын.
Он начал было перезаряжать арбалет, но Летар оказался быстрее. В несколько прыжков разорвав дистанцию, маг одним ударом разбил оружие в щепки. Вторым отправил противника на землю, вышибив из него дух. Удара такой силы хватило бы, чтобы переломить ствол дерева, но графский сын каким-то чудом выжил. Он лежал на спине, пытаясь поймать ртом глоток воздуха, руки его сошлись на солнечном сплетении, куда пришёлся удар. Он смотрел на надвигающегося Летара во все глаза.
— Не жди быстрой смерти, — прошептал Летар, склонившись над жертвой и вцепившись ей в плечи.
— Не буду, — кашлянул графский сын, набравшись воздуха.
Из глаз пропал испуг. Его пальцы выстрочили короткий танец, на который Летар не успел отреагировать. Валявшийся в траве меч вспорхнул сам собой и рубанул Летара по спине.
Искрящая вспышка боли отсекла Летару ощущение нижней половины тела. В тот же миг противник вскочил, стряхнув с себя покалеченного целителя и отшвырнув того в сторону. Владея ситуацией, он потянулся за сослужившим хорошую службу двуручником, чтобы добить Летара собственными руками.
Руки самого Летара снова взметнулись ещё до того, как он мешком рухнул на землю. Но он не стал себя исцелять. Нить неуловимой глазом прозрачной энергии выстрелила в его врага и вымарала Летара из виду.
Графский сын растерялся. Только он поднял меч с земли и выпрямился, как его противник куда-то исчез. Поозиравшись в нерешительности, он выругался и вдел железку в ножны. Его руки снова принялись за магию, в один взмах вырвав из-под ног островок почвы. Он вскочил на этот островок и понёсся по воздуху прочь.
Незримый Летар всё это время лежал как можно тише. Только когда враг исчез за лесной чащей, он позволил себе опустить руки.
***
Летар перевёл дыхание, тупо уставившись в одну точку перед собой. Нэйприс прижимала руку ко рту, глаза её блестели. Мэлоди пыталась хмуриться, но брови не хотели как следует изогнуться, подрагивая от нахлынувших эмоций. Нирэйн запрокинул голову и в прострации смотрел на потолок кареты. Витилесса будто бы ждала продолжения, скрестив руки на груди. Читаемая на лице Кириона боль не остановила его от бестактных вопросов:
— Что произошло дальше?
Летар помолчал, двигая одними только челюстями, будто пытаясь прожевать и проглотить собственное прошлое. Затем хмыкнул и откинулся назад, перестав напоминать окаменевшую горгулью.
— Я понял, что лишился магии, — ответил убийца. — Как только всё закончилось. Исцелил себя и понял, что дела плохи.
— Проблема в голове? — предположила Мэлоди.
— Что? Нет. Нет, нет, всё сложнее, — Летар потряс головой. — Травматический опыт меня надломил, но не сломал. Арбалетный болт был смазан каким-то чудовищным ядом. Он-то и лишил меня магии.
— Яд?! — переспросила Мэлоди, вытаращившись. Она больше не ставила под сомнение слова Летара. Зато пришла в ужас от самой возможности существования такого яда. — Как? Какой? Что может лишить человека магии, почему я об этом не слышала?
— Я понятия не имею о принципе его действия. Полагаю, лишение магии — это не главное его назначение, — не моргнув глазом ответил Летар на все вопросы. — Все прочие его жертвы умирали. Я, в силу своих навыков, единственный, кто избежал основного эффекта и прочувствовал весь букет побочных… Но если что-то сделало из тебя калеку, должно быть и что-то, что вернёт силы. Теперь я ищу лекарство, что сможет вернуть меня к прежнему состоянию. Деньги мне нужны для этого. Дракона я осматривал для этого. Последние десять лет я живу только для этого.
— Дьявол, — сказала Витилесса прежде неслыханным тоном. Летар с запозданием понял, что она восхитилась.
— Летар, — Мэлоди снова попробовала заговорить с убийцей, — мне ещё надо обдумать твою историю, но… Мне кажется, что лекарства не существует.
— Почему? — требовательно спросила Нэйприс за своего напарника.
— Теоретически… это не должно так работать, — колдунья не могла толком подобрать слов. — Магия исчезла. Такое не исправляется. Чтобы ты снова смог колдовать на прежнем уровне, тебе нужно повысить запас энергии. А такое возможно только в детских сказках про огнелист. Твоя магия… умерла. И никаким лекарством с того света её не вытащить.
Летар вперил взгляд в дно кареты, не желая соглашаться с услышанным.
— Но всё же, — Кирион подозрительно мягким тоном попробовал аккуратно вернуть Летара на прежнюю колею. — Что случилось с тем графским сынком?
— Если я правильно соотнёс временные рамки, — глухо прокаркал Нирэйн, пока убийца отмалчивался. — Ничего хорошего.
Летар глубоко задышал. Разжал кулаки, чтобы ногти перестали впиваться в ладони. Размял шею и прочистил пересохшее горло. Накатившие воспоминания вдавливали его в грязь, но он умел с этим справляться.
— Моя история уже закончилась, Кирион, — сказал убийца. — Но если ты настаиваешь.
***
Летару понадобился месяц, чтобы окончательно восстановиться и физически, и психологически. Рублёный шрам поперек всей спины обещал остаться с Летаром навсегда. Но видимый след от удара был ничем по сравнению с тем эффектом, что остался за пределами подвластного глазу, — Летар больше не мог использовать свою магию на полную силу, отчего безмерно страдал и не мог придумать, как лучше отомстить. А отомстить он желал больше всего на свете. Графский выродок отобрал у Летара вторую семью, убив эльфа-наставника. Уничтожил смысл жизни, забрав магию. Осталась лишь жажда мести.
Летар бился в пароксизме бессильной ярости, не находя себе места. Но лишь поначалу. Он быстро понял, что остатков магии хватит на то, чтобы погрязнуть в изматывающих физических тренировках. Летар стал усердно тренировать свое тело изо дня в день, иногда теряя сознание от изнеможения, и все равно отчаянно цепляясь за идею мести. Он должен был вскарабкаться на гору или сорваться вниз. И упорства ему было не занимать — он ногтями выцарапывал для себя ступени в воображаемой скале, а когда этого было недостаточно — вгрызался зубами и продолжал восхождение.
Домом ему служили развалины, в которые превратилась хижина эльфа сразу после смерти хозяина. Лес кормил Летара. Давал ему сотни разных мишеней, чтобы бывший маг поднаторел в стрельбе из самодельного лука, и возвёл в абсолют применение тех крох энергии, что были в его распоряжении. Невидимость и ловкость рук помогли ему обзавестись куда более надежным оружием, но его он берёг для своей главной цели.
Шло время, а огонь мести не угасал в душе Летара. Тушить внутренний пожар было решительно нечем, и Летар день изо дня обдумывал свою затею. А по ночам он погружался в череду кошмарных снов. Стоило закрыть глаза, и вот, наставник снова оказывался жив. Улыбался Летару. Пока его зубы и волосы не начинали стремительно выпадать, а взгляд не выцветал.
Когда тренировки были окончены, пришло время для проработки основной детали плана — организации самого покушения. Сутками Летар отирался по верхнему городу и ловил на себе подозрительные взгляды. За дворцом началась пристальная слежка — Летар наблюдал и впитывал всю информацию, что мог раздобыть. Он узнал все от расписания поварихи до имен караульщиков, просто потому, что не имел права на ошибку. Разузнал он и о своей жертве, двинутом сынке графа Дитра Кааса. Поговаривали, что и до своей болезни, и после исцеления Летаром он был по меньшей мере чудным. Говорил странные вещи, мог без всякой причины нахамить незнакомцу, при этом между тренировками по бою на мечах почти всё время проводил в своей опочивальне. Согласно слухам, которые распространялись самыми тихими голосами, сынок графа был не просто чокнутым, но и властолюбивым садистом. Бесился, если его называли как-то иначе, нежели "милорд" или "лорд Каас". Хотя второй титул ему был положен только после смерти отца, а до того его должны были называть по имени… которого будто и не было, настолько этот ублюдок запугал всех вокруг. Осталась лишь фамилия. Скажи Каас, и все придворные Фьерилана подумают на наследника, а не графа Дитра.