— Что в шкатулке, Люциан? — голос её просел, и остальные члены семьи Лит всполошились. Такой реакции от матери они не могли представить ни на какую записку в принципе. Витилесса выхватила пергамент, и лицо её потемнело.
— Зрелище не для слабых духом, — предупредил офицер.
— Ты сомневаешься в моих детях? — желчно бросила Онэс. — Не тяни время.
Офицер поставил шкатулку перед графиней и распахнул. Содержимое произвело на графиню меньшее впечатление, чем записка. Она лишь вскинула бровь. Зато её дочери поморщились, сдерживая подкатившие к горлу позывы.
Летар бесцеремонно навис над столом и заглянул внутрь шкатулки.
"Отрубленные пальцы?"
— Чьи они, Люциан? Баронов? Хотя нет, для баронов слишком много. Министров?
— Не могу знать, миледи.
Летар сделал немыслимое. Прервав чужой разговор, он потянулся к шкатулке и вытащил оттуда чей-то отсечённый палец. Затем ещё один. Пригляделся, сравнивая.
— Сукин сын, — выдохнул Летар, схватил шкатулку и перевернул вверх дном, спровоцировав у некоторых присутствующих рвотные позывы.
— В чём дело? — спросила Онэс, наблюдая за тем, как на дорогой скатерти вырос холмик чьей-то плоти. Пальцы отсекли грубо — запёкшаяся кровь плохо скрывала небрежность работы палача. Летар скинул с ладони светлый шарик и поморщился.
— Это не разные пальцы, — высказал он свой абсурдный вывод. — Это пальцы одного и того же человека. Их отращивали магией и отрубали снова.
Услышанное проняло даже бывалого офицера. Люциан выругался из-за спины убийцы.
— Но чьи они?
Нирэйн приблизился наперекор брезгливости и всмотрелся.
— Это Найррул, — надломившимся голосом сказал он. Затем вдруг метнулся через стол и вырвал записку из рук сестры. — Для семейки Лит! — прочитал он и осёкся. — За то, что первые обо всём догадались.
***
День 47
Летара допросили сразу после ужина. Недвусмысленные импликации, проистекающие из произошедшего за столом, который матрона Лит разделила с безродным убийцей, зверски натянули нервы и самой графини, и её гвардии. Онэс мгновенно пришла к логическому разветвлению вида: либо архимаг Края и правда Дерас Каас, подчинивший своей воле видения будущего, а оттого знающий, какой садистской провокацией он запустит нужный ему ход событий… либо Летар работает на западников и просто морочит имперцам мозги.
Утомительный допрос указал на первый вариант. Летар выбрался из каземтов спустя несколько часов после того, как его утащили с ужина. Его бы отпустили раньше, как Нэйприс, допрос которой не продлился и четверти часа, однако гвардейские ищейки явно почувствовали увёртливость, с которой Летар избегает давать прямые ответы относительно причин его вмешательства в полномасштабное столкновение двух стран. Услышанное ещё в начале вечера правдивое, но невероятное объяснение гвардию не устроило. Каждый последующий вопрос провоцировал у убийцы попытки юлить наперекор заклятию истины, что явно вызывало азарт у дознавателя. Но в конце концов, ему пришлось довольствоваться только однозначными ответами на тему преданности нанимателю.
Последнее, что увидел убийца перед уходом, это запись на пергаменте в руках гвардейского офицера. После множества перечёркнутых вопросов и слов без всякого контекста, под чернильной свалкой отработанных версий, расположился неутешительный вывод:
«Факт содействия Краю не доказан. Намерение содействовать Синномину не замечено. Благонадёжность под вопросом».
Теперь Летар смотрел на Кьелз, расположившись на подоконнике в комнате Нэйприс. Ноги его торчали наружу, обдуваемые прохладным ветерком, принесённым откуда-то со снежных полей на крайнем севере. Солнце уже приподнялось над горизонтом и тускло светило на просыпающийся город через пелену дымчатых облаков. Грязная палитра неба не сулила ничего хорошего. Мысли убийцы ушли от настораживающих формулировок местной гвардии и принялись за настоящего врага.
Дерас Каас. Провидец.
Пальцы убийцы впились в подоконник, словно пытаясь надломить его.
Нельзя отчаиваться. Если удавалось не останавливаться прежде, с чего останавливаться сейчас? Да, противник видит будущее и что с того? Летар целитель и тоже может предсказать будущее любому человеку вокруг. Кому-то далёкое, кому-то близкое, но всё одно — неизбежное. Ясновидение Дераса — это всего-навсего проницательность, возведённая в абсолют. Он знает, что предпримут его противники. Знает даже о содержании разговора на другом конце континента. Или, скорее, знает, что именно он должен отправить на другой конец континента, чтобы добиться желаемого. Ну и что? И что, что он знает всё это? Что если Летару хватит сил и умения закончить начатое во всех вероятностях, которые только могут быть? Что если достаточно не впадать в отчаяние, чтобы загнать Дераса в угол? Всё чего лишился убийца — это эффект неожиданности, но он может справиться и без него, так ведь?
Летар перемахнул обратно в комнату и отвесил спящей инженерке протяжный взгляд. Её деревянное кресло на стальных колёсах стояло возле кровати, с вызовом направив подлокотники в сторону убийцы.
"Попробуй исцелить её. Пусть проснётся от того, как затекли ноги".
Убийца потёр лицо, отбрасывая наваждение. Он вышел из спальни и оказался в гостевой, где напротив тлеющих углей в камине дремала Мэлоди. Вчера она весь вечер была сама не своя, и стресс взял с неё дань — измотанная девушка не добралась даже до своей опочивальни. А может и не захотела, почувствовав себя лишней в этом месте. В пользу этого говорила и зеленоватая бутыль на столе перед ней. Дурной знак для двадцатилетней девчонки.
Убийца приземлился неподалёку и сцепил ладони. В голове Летара закружились воспоминания о зиявшем на ладони Кириона провале, внутри которого затерялась связка огнелиста. И о том, как они с Мэлоди впали в ступор при виде бесценного сокровища. Стоило сделать шаг. Проявить грубость. Что угодно, лишь бы завладеть листом. Теперь Кирион в руках Дераса, западного архимага. Знает ли тот об огнелисте? Вряд ли он обладает непосредственной информацией, ведь эльф хранит её в тайне. Но может ли Дерас Каас заполучить эту информацию? Летар понятия не имел, обладает ли мифическое растение чудодейственным свойством избегать межвременного взора или нет. Зато знал, что если Кирион ни в одной из нитей вероятности не решится рассказать Дерасу о своём сокровище, то архимагу будет попросту неоткуда о нём узнать.
Но каков шанс, что пленный эльф ни в одном варианте событий не попробует выкупить свою свободу? Каков шанс, что Дерас уже видел будущее, и только поэтому оставил эльфа в живых? Пугающие вопросы. И бесполезные, ведь ответов не будет.
Летар лишний раз убедился в важности следующего пункта своего плана — возвращении в Альмун. Убедил ли он Онэс навязать Краю сражение? Вряд ли. Но ему и не понадобилось. Вместо него всю работу сделал сам Дерас, бросив графине вызов. Впрочем, леди её возраста и характера может и удивить всех вокруг, проявив выдержку, проигнорировав зов сердца во имя блага её собственных владений. Что такое один наследник, когда у тебя их ещё три?
Убийца покосился на Мэлоди, укрывшуюся одеялом алкогольного безмыслия, и сократил счёт до двух наследников. Мог бы и говорливого Нирэйна со счетов сбросить, но догадывался, что тот пусть и не хочет бремени власти, от наследства не откажется.
Спустя некоторое время в гостевой возникла Витилесса и села на диван между Летаром и Мэлоди.
— Ты в порядке? — по-деловому осведомилась она у убийцы и потянулась к откупоренной бутылке вина на столе. — Гвардия матушки на всякое способна ради безопасности, так что…
— Мой боевой дух при мне, — отмахнулся Летар.
— Чудесно, — отозвалась Витилесса, наполняя бокал багровой жидкостью. — Потому что ты мне ещё пригодишься.
— Занять архимага? Дераса? — он поморщился. Произносить это имя было странно. Графский сынок всегда будет для него графским сынком, какой из него Дерас? Однако…