— Всё сложнее, — покачал головой Нирэйн. — Тоньше. Дерас не может оказаться везде и сразу.
— То есть? — уточнил Летар.
— Драконы — это стратегический ресурс. Мы сожжём идущие из Края подкрепления, не дав им высадиться на берег империи. Мы ударим по гарпиям и спровоцируем их агрессию в сторону западников, будь то по эту сторону моря Факелов или по ту. Мы расшатаем ситуацию до состояния, когда её невозможно будет контролировать. Дерас будет искать способ минимизировать потери, но даже минимум окажется непомерно велик, — Нирэйн вскинул подбородок. — Если уж их архимаг сделал выбор за меня, то я хочу быть уверен, что этот сукин сын прочувствовал всю тяжесть этого выбора один раз — когда пустил ход событий в эту сторону. И прочувствует второй раз, когда настанет час кульминации!
Летар вздрогнул, прочувствовав искренний пыл в словах Нирэйна. Похоже, парень и впрямь решил уйти в ярком пламени, раз уж ответственность за всё происходящее в мире и за его границами согласился на себя взять Дерас Каас.
— У конюшни через полчаса! — выпалил Нирэйн на пике своей взведённости и вылетел из комнаты, даже не пояснив, где же эта конюшня находится. Мэлоди тотчас шмыгнула в другую комнату, чтобы собрать вещи в дорогу.
Убийца переглянулся с Витилессой. Та ответила взглядом свысока:
— Прошу меня извинить, мне ещё нужно укрепить свой авторитет в Кьелзе, — и поправив ночную одежду, она удалилась, чтобы переодеться в очередной свой официальный наряд, оставив Летара в одиночестве.
Он зашёл попрощаться с Нэйприс. К его приходу, та уже отбросила всякий намёк на сон и уставилась на вошедшего.
— У Нирэйна тоже случилось озарение? — спросила она.
— Озарение? — переспросил Летар.
— Да. Судя по доносившимся интонациям, он был готов ринуться в бой. Я так себя чувствую, когда у меня появляется хорошая идея. Как сейчас, — девушка указала на пергамент, разложенный на тумбочке рядом с кроватью.
— Излагай, — сказал Летар, уместившись на краешке кровати.
— Не могу, — капризно заныла Нэйприс. — Ты сел мне на ногу.
— Ты бы не почувствовала, даже будь это правдой, — не купился Летар.
— А ты не отупел после всего произошедшего!.. Но ты все равно не поймёшь сути моего озарения, так что давай лучше следующий свой вопрос.
— Ничего не утаишь, — Летар вздохнул. — Я собираюсь уехать. Вернусь неизвестно когда.
— А мне и неважно когда, если действительно вернёшься, — ответила Нэйприс.
— Хм, да ты никак повеселела. Отчего такие изменения в настроении, Нэйприс?
Девушка мило улыбнулась:
— Я вдруг поняла, что в моём состоянии немало плюсов. От повышенного внимания ко мне, до безопасности в четырёх стенах на время твоего отсутствия. Да и чего унывать, я же всё-таки жива. Жизнь — это уже немало, верно?
Тишина после этих слов затянулась слишком надолго.
— Кстати, — вдруг произнесла Нэйприс, замявшись, когда Летар уже собрался уходить. — Ты не мог бы снять мою головную боль?
— Головную боль? — насторожился Летар. — Что с тобой? — убийцу вдруг охватила паника. — Если при повреждениях позвоночника костный мозг каким-то образом попал в кровь…
— Мы выпили.
— Мы? — натолкнулся на стену Летар.
— Я и Мэлоди, — объяснила Нэйприс. — Ночью. Нирэйн отказался пить, Витилесса была занята. Мы вдвоём выпили, поговорили о том, что Кьелз — та ещё тюрьма, поплакали, в общем, наши женские штучки.
Летар выветрил боль из головы девушки одним взмахом.
— Это что-то новенькое, — вполголоса пробормотал он, затворяя за собой дверь в комнату инженерки.
***
Летар обнаружил Нирэйна в объёмистых чертогах графских конюшен, полностью занятым отладкой зловещего золотистого раструба. Инженер что-то подкручивал и сдвигал, придавая штуке вид вычурного скипетра с гнездом под драгоценный камень. Один фальшивый символ власти напомнил о другом.
— Я тут подумал, — сходу начал Летар. — Куда вы дели трон?
Со стороны кареты раздался мрачный смех Нирэйна.
— Мы забыли об этой регалии. Стоит сейчас где-нибудь в лесу, обрастает слоем барсучьего помёта, — Нирэйн издал довольно странный смешок. — Ставлю горсть золотых, что старый дядя Ульфи сейчас переворачивается на дне морском, как свинина на вертеле. Произойди такое при его жизни, он бы приказал трон вылизать языками, а потом бы ещё и повесил кого-нибудь в назидание…
— Без него стало лучше? — наугад бросил Летар.
— Сильной империи твёрдую власть, — ответил Нирэйн задумчиво. — Только вот жестокость отличается от твёрдости, а последний десяток лет Ульф руководствовался первым, а не вторым, что и приводит нас к тому, что после его смерти даже траура не было. И дело вовсе не в министрах-предателях, а в том, что даже объяви кто-то траур, чёрное бы все равно никто не надел. Не заслужил Ульф. На старости лет совсем одурел и толкнул империю с вершины горы в самый низ.
— Но вы, его родственники, надеетесь удержаться наверху.
— На то есть ряд причин. Первая — мы не Ульф. Смена власти в такой ситуации принимается, словно божье снисхождение. Вторая — мы не захватчики, а легитимная власть. Смена правящего лица может и нужна, но правление не должно попадать в лапы чужеземцев. Третья, пожалуй, самая важная, — Нирэйн пристально посмотрел на Летара. — Мы может и родственники Ульфа, но наша мать — легендарная Онэс Лит, чью фамилию мы и взяли. Вот её народ точно любит и жизни за неё сложит.
Летар ответил недоверчивым взглядом:
— Да я о ней почти и не слышал.
Нирэйн фыркнул:
— О ней знает весь север. Но если хочешь действительно важный аргумент, её знает вся аристократия. Смена власти никогда не идёт снизу, это всегда происки своих же. А свои… ха, "свои" на мать не полезут.
Летар пожал плечами — по существу Нирэйн был прав.
— За глаза Макза тоже знает вся аристократия.
— Не начинай про Макза, — Нирэйн отбросил свои инструменты, взял раструб и залез в карету, откуда незамедлительно послышался громкий хруст и чертыхание.
Летар через переднее стекло новой самоходной кареты наблюдал за процессом установки энергетического проводника или как там Нирэйн обозвал эту штуку.
— Не начинать?
— Да. Не начинай. Пускай и есть соблазн всех собак навешать на провидца, но… Этот ублюдочный герцог разгромил столицу и взял в плен моего брата. И я… — Нирэйн оставил на секунду золотой жезл и сел на место рулевого, откинув мокрые вихры со лба. — Я всю эту неделю думаю, что надо было остаться в городе. Остаться с Найррулом. Не сбегать, а потерпеть то поражение, на которое мы обрекли Альмун. Дьявол. Я до сих пор не могу решить, какой выбор был бы правильным.
Летар не ответил. С его точки зрения размышления Нирэйна были абсурдны. Куда лучше остаться на свободе и иметь шанс освободить брата, чем гнить с ним за компанию. Если есть вероятность стать тем, кто изменит ситуацию, то выбирать нужно именно в этом направлении. Когда-нибудь Нирэйн это поймёт. А пока он слишком молод и неприспособлен к жизни за пределами аристократических кругов… Летар поймал пугающе твёрдый взгляд Нирэйна, в котором проблеснуло желание получить ответ на свой вопрос. Убийца вспомнил слова Витилессы. Их взращивали в одинаковых условиях и с одинаковой целью. Нирэйна тоже натаскивали быть беспринципным прагматиком, он просто не поддался. Слишком слаб характером? Или нет… слишком много думает об этической стороне вопроса?
Летара передёрнуло. Он часто мечтал проникнуть в чужую голову и посмотреть на мир беззаботными глазами простого человека. Или даже глазами жертвы очередного заказа, удостовериться, что она осознаёт цену своей жизни и действует сообразно этой цене. Но теперь убийца натолкнулся на того, в чью голову не захочет залезть ни за какие деньги. Нельзя так отчаянно искать абстрактную правильность.
"Или дело только в родственной связи?"
— Почему ты хотел бы остаться там с Найррулом? — спросил Летар, но Нирэйн сделал вид, что не услышал вопрос.
Следующие десять минут Нирэйн увлечённо копался в карете, закончив как раз к приходу младшей сестры. Та тащила на платформе из голубой энергии сумки с горами одежды и провианта. Летар невольно подумал о том, что сам ничерта не взял, потому что у него кроме истрёпанной и местами продырявленной одежды ничерта и не было.