— Нас с тобой? — переспросил заключённый и оживился, приняв сидячее положение. Недолеченные раны сразу же отозвались на это движение болью, судя по тому, как потемнело его лицо. — Так ты и впрямь убийца? Я-то думаю, с чего тебе знать о Киле?
Летар покрутил пальцем в воздухе, навивая воображаемую пряжу на веретено. Собеседник отряхнулся, опомнившись.
— В день неудачного покушения на императорскую семью к Килю заявилось какое-то двухметровое демоново отродье и отсекло руку вместе с печатью. Все склоняются к версии, что это был заказчик, и он, таким образом, весьма символично разорвал контракт. Киль же и рта не раскрыл касательно личности визитёра до самой смерти, которая наступила на следующий день после осады.
— Его убили?
— Нет. Печать подействовала. Он тогда спустился вниз, на первый этаж трактира, и как раз что-то поручал своему пацану на побегушках, когда его культя стала чернеть. Очень быстро. За пару секунд вся рука стала чёрной, а за ней и всё тело. Как только чернота накрыла его с головой — он умер. Упал на землю, затрясся, пустил пену изо рта. Зрелище не из приятных даже для меня, хотя я многое повидал. Кто-то заорал, что Киля прокляли, но я-то знал, в чём дело.
"Лишнее подтверждение тому, что печать рабочая. Теперь либо я, либо Дерас".
— Вот как, — выдавил Летар. — Пена с кровью? Сильно трясся?
— Пена чёрная, трясло как будто его изнутри жрут, — насупился заключённый. — Обделался он моментально.
— Агония, — заключил Летар. — Почти обыкновенная. Мало что говорит мне о механизме смерти от печати… И что теперь с трактиром?
— Всё ещё используется, но уже в качестве выхода из столицы. Как только Макз взял город, он сразу запер врата, а его хренов маг стал проводить отсевы. Провёл и тут же смылся в свою башню, да так, что его больше не видел никто. Сука. Естественно, наш брат попал под раздачу сильнее всего, наёмных убийц никто не любит. Те, у кого на руке нашли печать, были казнены сразу. Кто раньше работал на имперских дворян — туда же, в одну яму. Остальным, кого смогли найти, предложили выбор — либо смерть, либо работу.
— И ты выбрал работу. Без печати.
— Мой настрой испытали заклятьем истины. Чтобы проскользнуть пришлось зациклиться на задаче до такого, что вон… — он махнул рукой и скорчился. — Полез махать кинжалом аж при куче народа. Но теперь-то мозги встали на место.
Летар нервно постукивал костяшками пальцев по стене, затаив в душе надежду и опаску одновременно. Какая удача для него!
— Ты сказал выход из столицы?..
— Да. Под трактиром есть ход за стены. Тесный даже для одного человека, но жить захочешь — всё стерпишь. Где там вход снаружи, я так просто сказать не смогу, даже если очень захочу — это видеть вживую надо.
— И ты сам им воспользовался?
— Я им пользовался раньше, — признал пленник. — В этот раз не понадобилось.
"А ведь он не совсем идиот. Расчётливый ублюдок знал про козырь в рукаве и не раскрывал до удобного момента".
— Мне кажется, ты только что выторговал себе свободу, а заодно поездку до столицы, — с отчётливой нотой удивления произнёс Летар. — Решать не мне, но я очень поспособствую этому.
Летар постучал по двери, и стражник отпер замок. Вдогонку донёсся отчаянный крик:
— Помни! Я знаю, где проход! Можешь проверить заклятьем истины!
"Непременно так и поступлю чуть позже", — решил Летар и покинул темницу.
***
Нарезавший круги по гостевой комнате Нирэйн, подобно голодной акуле, почуявшей кровь, устремился навстречу Летару, стоило тому попасться молодому графу на глаза.
— Где ты был? — требовательно спросил Нирэйн.
— Я тоже рад вас видеть, ваше как-вас-там-теперь, — произнёс Летар в качестве приветствия. — Как здоровье матушки?
Молодой граф вскинул брови и чуть не свернул себе шею, слишком сильно повернув голову на бок:
— Ты что, издеваешься?
— Это ты издеваешься, Нирэйн, ты прекрасно знаешь, где я был. Допрос собрата по плащу и кинжалу занимает время, знаешь ли, — повысил тон убийца, вдалбливая информацию в упрямую голову.
— У нас было собрание баронов и графов, — коротко обозначил ситуацию Нирэйн.
— И что было на повестке дня?
— У чёртовых лордов всё ещё шок после вчерашнего. А как узнали о деталях произошедшего в Альмуне, так ещё и спины начали потеть от одного только упоминания Дераса… Но мы рассказали им про дракона. Убедили их, что у нас есть план. Вернее, Витилесса убедила их. Войска выступают завтра. Через две недели мы вернём себе столицу.
Сердце Летара подпрыгнуло, да так и повисло. Он поморщился, что не избежало внимания Нирэйна.
— В чём дело, Летар? Ты ещё чего-то хочешь? Говори, не стесняйся. В моём новом статусе, мне и так уже пришлось выслушивать самые разные просьбы и требования, как ко мне, так и предназначенные сестре. От восстановления лазаранства в качестве государственной религии с поднятием красных штандартов на пути в Альмун, и до разрешения гомосексуализма в рядах гвардии, — исполняющий графские обязанности Нирэйн озадаченно поморгал, вспоминая подробности этих разговоров. — И кого вообще в такое время может волновать религия?
— Мне нужно, чтобы ты отпустил наёмника, который напал на твою мать, — признался Летар.
Лицо Нирэйна переменилось. Он поджал губы, и в глазах блеснул недобрый огонь.
— Нет, — отрезал лорд.
“Ты даже не спросил, зачем он мне!”
— Но он никого не убил.
— Он пытался это сделать, — процедил Нирэйн, непроизвольно сжав кулаки. — Он пытался убить мою мать.
— И ему не удалось, — упорствовал Летар.
— Если бы ему удалось, он бы об этом вряд ли сожалел, — Нирэйн покачал головой. — Зачем он тебе?
— Он знает тайный проход в Альмун.
— Вот как? Тайный проход?.. — взгляд Нирэйна расслоился. Зрачки всё ещё были направлены в лицо Летара, но видел лорд нечто иное. Эмоции на лице его поплыли, перетекая в новую маску. — Я полагал… Я полагал, что провал покушения на мать связан с тем, что Дерас Каас ошибся в предсказании. Что дракон исказил его способности. Но этот наёмник здесь не для убийства моей матери, — интонация Нирэйна подлетела. — Он здесь ради тебя. Это твоё приглашение в столицу, написанное рукой архимага.
Летар вздрогнул и подарил своей запятнанной руке протяжный взгляд, будто спрашивая совета. Нирэйн часто оказывался прав, но в этот раз, это не имеет значения.
— И мне придётся его принять, — ответил Летар.
— Дьявол… — прошептал Нирэйн, всё ещё обыгрывающий варианты грядущих событий в голове. — Сложно понять, насколько работает мой план, когда окружающая картина превращается в мозаику слепых догадок.
— Ну, пока всё выглядит обнадёживающе, — пробормотал Летар, но Нирэйн продолжил:
— Учти, если на самом деле всё катится к чертям на полном ходу, и Дерас видит всё от начала и до конца, то в этой борьбе нам нужен перегиб.
— Что?
— Перегиб. Нам нужно разыграть свои карты настолько хорошо, что это должно быть за гранью разумного. Мы должны ограничить влияние предсказаний на нас, сделать их бесполезными. Идти своей тропой, не оставить Дерасу и шанса вмешаться.
— Звучит красиво, но если дракон не пустил его взор по ложному следу, то как ещё загнать его в тупик? Ты бы что сделал на его месте, если бы увидел, что все варианты кампании ведут в пропасть? — Летар фыркнул. — Не отвечай, я знаю. Ты пал бы в бою, держа сестёр за руки. А вот у него сантиментов ни на йоту. От проигрышной схватки он сбежит. Исчезнет. Поменяет личину, как уже делал. Вы возьмёте Альмун, а я умру через три недели.
— А по раздробленной империи будет свободно расхаживать чудовищной силы архимаг-предсказатель, склонный к крайней жестокости ради достижения собственных целей. Которых мы даже не знаем, — добавил Нирэйн. — Если он исчезнет, просто постарайся не умирать. В последний миг не отчаивайся, а беги со всех ног к Мэлоди, может быть она придумает, как остановить печать в момент её активации. Лучше моей сестры в тонкостях энергии никто не разбирается.
— Об этом я думал. Думал и о других способах обмануть печать. Но всё же… Три недели, Нирэйн. Рассчитывать на большее нельзя.