— Учти, я всё ещё против того, чтобы отпускать его. Но я не могу отказать тебе в шансе.
— Так переживаешь за меня? — спросил Летар.
— Где твой Кирион, там и мой Найррул, — мрачно буркнул лорд и пришпорил лошадь.
Когда Нирэйн умчался, Летар посмотрел на прикованного к нему человека и проворчал:
— И почему ты не рыжая девушка?
***
День 72
Густой хвойный лес, обступивший тракт из Кьелза в столицу, гудел, наполненный необыкновенной для него активностью.
Походный лагерь растянулся на километр, если не больше, и занял всю ширину тракта. В холодном голубом небе неторопливо сплетались столбы чёрного дыма, возвещавшие о том, что армия устроила привал. Войско, состоявшее из тридцати тысяч солдат, пары сот магов, дюжин и дюжин обозов с продовольствием и обмундированием, позволило себе расслабиться. Устроило передышку посреди дня, что должно было благотворно отразиться на боевом духе людей. По крайней мере, именно такое объяснение услышал Летар, когда человеческая река замедлила своё течение.
Пока в одной части лагеря тихо ругался убийца, до смерти переживавший из-за любого промедления, несмотря на имеющуюся в запасе неделю; Нирэйн в другой его части решил воспользоваться остановкой, чтобы переговорить с генералом с глазу на глаз. Он быстро обнаружил Люциана в первых рядах, неподалёку от своей старшей сестры с прочей аристократией и гвардейской свитой поодаль. Тёмно-зелёный мундир безупречно сидел на бычьей фигуре генерала и невероятным образом умудрился не помяться за время, прошедшее с выхода из Кьелза. Никак над этим постаралась магия.
— Генерал! — позвал Нирэйн издали.
Люциан кивнул собеседникам — барону Хейницу и графу Орло — и подошёл на выкрик, оставив их дальше обсуждать готовящуюся осаду. Нирэйн нетерпеливо переминался с ноги на ногу, но не от прохлады северного леса, а от жажды действия.
— Слушаю, милорд, — отчеканил Люциан.
— Оставьте официоз для чужих ушей. Какого чёрта уже сутки нет никаких новостей из Альмуна?
Нирэйн держал Найррула в голове всё своё время. Он думал о младшем брате так много, что даже дракон со всеми своими размерами вынужден был потесниться и отойти в уме Нирэйна на второй план. Крылатой тварью занялась Лесса с новообретёнными военными советниками из гвардии. Нирэйну достались иные заботы, и теперь он решил взять быка, ну или в данном случае Люциана, за рога. Чтобы замалчивать какие-либо подробности из столицы сейчас надо быть либо бездушным, либо очень занятым. Что, в целом, было схоже между собой — накануне, проведя пять часов подряд в обществе баронов, которым было неведомо чувство меры или приличия, Нирэйн ясно прочувствовал, как берег сознания захлёстывает прилив апатии.
— Макз всё ещё на иголках. Архимага не было видно, — сказал генерал.
— Иными словами, он исчез, — Нирэйн не мог не вспомнить разговор с Летаром. Убийца был прав, архимагу ничего не стоит сбежать и спрятаться.
— Он мог затаиться до самой осады. С учётом… — Люциан вздохнул, не слишком-то желая признавать за врагом способности, играючи решающие исход войны. — С учётом его возможностей, мы можем лишь гадать, так и не узнав истинные его побуждения.
— Потрясающе, Люциан. Однако побуждения нам известны — он садист и психопат. Всё, что он делает, тешит эти черты его небогатого состава личности.
— Недооценка врага — самая страшная ошибка командующего.
Нирэйн помрачнел и взмахом руки предложил пройтись, чтобы их никто не услышал. Как только они начали неторопливое движение вдоль лагеря, он признал свою слабость:
— Недооценка ли… Скорее слепая вера в его несовершенство. Если не эта вера, то мне ничего не останется. Даже не знаю, как будет лучше: отчаяться, представив противника всесильным, или откровенно сглупить, представив что-либо меньшее, — Люциан был единственным человеком, которому Нирэйн решился это сказать напрямую. — Знаю только, что сидеть сложа руки я не способен в любом случае. Дьявол, я совершенно не уверен в том, что творю. Пока всё идёт гладко, но в один момент может обернуться фатальными последствиями.
"Ни черта не идёт гладко, за эту скоротечную войну вся семья успела почувствовать гнилостное дуновение смерти. Кто-то даже несколько раз. Считается ли это успехом для военного времени?"
Люциан глубокомысленно хмыкнул.
— Вполне здравые рассуждения, — заверил он. — И столь же тупиковые. А ведь вы, милорд, не производите на меня впечатление того, кто способен рассуждать в прискорбно скучных рамках здравости.
— Что-то я не уверен, стоит ли мне проглатывать этот комплимент. Многовато иронии на мой вкус. Но я рад, что вы способны допустить мысль об унылости разумного подхода.
— Это приходит с опытом. Иногда… иногда нужно просто интуитивно схватиться за протянутую тебе руку, вместо того чтобы обдумывать, а удержит ли она твой вес.
Нирэйн присвистнул, мгновенно раскусив смысл сказанного:
— Неужели я произвёл впечатление? Чем же? Спасением матери?
Люциан промолчал.
— Да, вот оно, — Нирэйн усмехнулся. — Может и в гвардию меня хотите принять? На должность старшего офицера?
— Боже упаси, нет! — выпалил генерал. — Вы! В моей гвардии? Нет!
Лорд смешался, и из его глаз ушёл проблеск вдохновения. Он-то думал, что их с генералом отношения успели наладиться. Неподдельный ужас во взгляде собеседника заставил его переменить мнение.
— Но почему? — растерянно спросил Нирэйн.
— Личные качества, — отрезал Люциан. — Совершенно неуправляем. Своенравен. Создан не исполнять приказы, а отдавать их. Говоря прямо, вас не устроит никакая должность ниже моей. А для неё вы не подходите.
"Это бред, я же не хочу власти!" — возмутился Нирэйн про себя.
Теперь они шли молча, уступив звуки природе. Шуршание тонкого ковра из хвои под ногами, хруст редких упавших шишек, порывы холодного ветра. Единственным человеческим звуком было скрипение зубов графа. Он всю дорогу без устали издавал его, обдумывая новые подходы к решению своих проблем.
"Я нуждаюсь либо в уверенности, либо в идеальном плане. Идеальных планов не существует, так что же мне делать?" — вопрос повис в голове без ответа.
Люциан вдруг заметил кого-то и ускорил шаг. В паре десятков метров впереди, спиной к нему, шёл незнакомец в тёмно-зелёном плаще гвардии — низкий, едва ли доставал Нирэйну по плечо. Он вальяжно вышагивал, по тракту, спрятав руки в карманы.
— Сейчас я продемонстрирую, какими качествами обязан обладать гвардеец, — торжественно объявил Люциан и набрал в грудь побольше воздуха. Однако вдруг передумал кричать. Перед коротышкой как раз возник какой-то агрессивно настроенный бугай и начал выяснение отношений. Ветер донёс до Нирэйна обрывок фразы:
— Думаешь, гвардия лучше солдат барона Аклэра?!
— О, — удивлённо приподнял брови Люциан. — Вражда на почве герба. Порка быстро вправила бы им мозги, но раз уж я все равно собирался преподать вам урок…
— Вы не собираетесь их останавливать, ведь так? — спросил Нирэйн. — Ставите под угрозу кампанию лишь бы утереть мне нос, Люциан?
После недолгого размышления, генерал удосужился ответить на вызывающий вопрос.
— Эта вражда — тонкий инструмент. Если придать ей соревновательный характер, то это только улучшит боевой дух.
Коротышка, не вынимая рук из-под плаща, попытался пойти дальше, но самоуверенный здоровяк всё ещё не давал ему прохода.
— И кто может соревноваться с гвардией? Дракон? — яда в голосе молодого графа хватило бы на пресловутого монстра. — Это избиение младенцев. Готов поспорить, что этому малому размеры противника нипочём.
В уголках глаз Люциана возникли морщинки. Стоило бугаю занести кулак для удара, как генерал громогласно заорал:
— Смирно!
Собиравшийся увернуться гвардеец тут же вытянулся во весь свой скромный рост и получил увесистый удар в грудь. Не издав и звука, он покачнулся, но устоял на ногах. Зачинщик драки испуганно заозирался, в поисках источника неукоснительного приказа. Напоровшись взглядом на генерала, он отпрянул в сторону и с запозданием вытянулся вслед за гвардейцем.