— Дисциплина, значит, — удивлённо констатировал Нирэйн. — Я бы встал по стойке, только предварительно сломав этому болвану руку.
— Вы бы не встали по стойке, даже если бы от этого зависела ваша жизнь, предпочтя возню в грязи с этим болваном в обнимку. Поэтому вы и не нужны гвардии, милорд.
Графа передёрнуло от очередного обращения на "милорд" от генерала. Нирэйн отвёл взгляд. Люциан подозвал своего гвардейца поближе.
— Зато рёбра будут целее, — ответил Нирэйн после небольшой паузы. — И прекратите называть меня милордом.
— В гвардии вам бы не пришлось отдавать приказы. Вы бы были уверены, что вышестоящий всегда прав.
"Я вышестоящий. Я далеко не всегда прав!" — воскликнуло подсознание. — "Постойте-ка…"
— Вы мне подкинули отличную идею, Люциан, — ошеломлённо признал Нирэйн. — Просто гениальную.
"Идеальный план!"
— Это ещё не всё, — предупредил генерал. — Мне надо продемонстрировать вам всю важность дисциплины. И субординации. Надеюсь, значение этого слова вам известно.
— Субо-чего? Я граф, меня всё это не касается, — отмахнулся Нирэйн, резко передумавший вступать куда-либо.
— Вынужден с вами не согласиться, — сказал он и с целью показательного примера обратился к своему подчинённому. — Капитан, ударьте милорда графа по лицу.
В тёмных глазах подошедшего коротышки мелькнул недобрый всполох. Нирэйна в армии мало кто знал, подобающей ауры, как у Витилессы, он выработать не успел. А значит и приказ генерала этот коротышка выполнит, не моргнув глазом. Он вытянул руки из карманов и стал неуклонно приближаться к Нирэйну. Тот быстро преодолел возникшую панику и излишне громко выкрикнул:
— Смирно!
Гвардеец выпрямился, ожидая дальнейших приказаний. Приказ графа Кьелза, пускай и замещающего, выше приказа генерала.
"Да он не человек, он самый настоящий инструмент!"
— И что это сейчас было, Люциан? — нервничая, спросил Нирэйн.
— Преданность и дисциплина, конечно же. Вы видели, с какой уверенностью он собирался отвесить оплеуху собственному графу? — генерал явно забавлялся. — Представляете, насколько легче бы стало вам с такой решительностью? Но вы быстро соображаете, вы действительно выше меня по званию, — голос упал до полушёпота, рассчитанного, чтобы Нирэйн всё же его услышал, — к сожалению.
"Всё-таки ты до сих пор отыгрываешься за моё хамство, а? Или это проверка моей выдержки? В любом случае…"
— Я думаю, что есть в вашей гвардии недочёт по части дисциплины, — желчно ответил Нирэйн. — Эдакий конфликт преданности и дисциплины, которыми вы так гордитесь. Эй, гвардеец. Ударь-ка генерала Люциана. От всей души.
Коротышка вздрогнул и продолжил стоять по стойке. Нирэйн удовлетворённо фыркнул.
— Вот то-то же. Будь дисциплина абсолютна, он бы несомненно отомстил за ваш несвоевременный выкрик, стоивший ему боли в рёбрах. Приятно было поболтать, Люциан, — Нирэйн развернулся и пошёл прочь, спрятав усмешку.
— Какой же это недочёт, если я в итоге цел? — пробормотал уязвлённый Люциан вдогонку, но граф уже разорвал дистанцию. Сбавив тон, генерал обратился к гвардейцу. — Чего ж ты меня не ударил? Теперь он будет считать, что обставил меня и только укрепится в своей спеси и своевольности.
Гвардеец покатал ответ на языке, не сразу решившись озвучить его.
— Отличные качества, как по мне, — заявил он после паузы. — Генерал.
— Заткнитесь, капитан, — беззлобно вздохнул Люциан, перейдя на формальный язык.
***
День 80
Сегодня Летар со своим невольным спутником находился значительно ближе к началу колонны марширующих, чем он привык за всё время, проведённое в пути. Обычно он держался у самого хвоста, но сейчас изменил привычке, чтобы поговорить с Нирэйном. Причиной, побудившей его возжелать беседу с молодым графом, являлась острая нехватка времени. Армия дважды задержалась в разных городах на своём пути. И как казалось Летару, десяти дней слишком мало для того, чтобы дойти до столицы и осадить её; и неважно, что согласно карте, армия достигнет Альмуна меньше, чем за неделю, что гарантирует убийце и остальным около пяти суток на подготовку.
"Не зря ли я волнуюсь? Осадные орудия уже готовы, тяжеловозы справляются с ношей, штурм начнётся сразу по прибытию армии к столице".
…Но тогда тем более нужно успеть попасть в столицу заранее.
Естественно, он не станет просить Нирэйна ускорить марш или требовать ещё чего-то столь же невозможного. Зато он может попросить разрешения умчаться вперёд вместе с неудачником, что прикован к нему цепью. Таким образом, он выиграет ещё больше времени на приготовления и будет спокоен, потому как будет в меньшей степени зависеть от осады. Но что сделает Дерас Каас, если заметит назойливую мошку в своём городе?
Обдумывая этот вопрос, Летар вёл коня малым ходом, всё ещё недостаточно набравшись смелости для своей просьбы к Нирэйну.
"Он вызволил наёмника из-под стражи, что для него было и так нелегко. Если я во всеуслышание попрошу полностью освободить человека, чуть не преуспевшего в убийстве его матери, то какой будет реакция?"
Терзаемый этим сомнением, он не спешил подъезжать совсем близко к аристократии, ехавшей следом за авангардом. Так ничего и не предпринимая, он ехал час за часом, пока ситуация не сменилась на более подходящую.
Ко второй половине дня лес вокруг тракта заметно поредел, а затем и вовсе исчез. Это свидетельствовало об одном — впереди очередной город.
И действительно, с наступлением вечера, войско достигло стен очередного города. Раттес был вторым торговым центром империи после Альмуна. Его значимость для торговли и экономики обуславливалась удачным расположением. Прямо на главном тракте, прошивавшем город насквозь от ворот до ворот, в окружении гор немагического происхождения. Недаром крупнейшая гильдия торговцев когда-то избрала своим домом именно это место. Эта же гильдия являлась фактическим правителем города, однако, по совершенно случайному стечению обстоятельств последний десяток лет гильдию все равно возглавлял местный граф.
Мимо Летара проскакал гвардеец, уносясь к хвосту колонны и выкрикивая:
— Принять боевое построение! Принять боевое построение, как только дойдёте до первых рядов!
Летар тихо выругался, и сзади сразу же подал голос неудавшийся наёмный убийца:
— Может, не будем лезть в самое пекло?
— Может, мы и ходим отливать вместе, — проворчал Летар, побряцав холодной цепью на руке, — но не надо давать мне советы, куда мне лезть или не лезть.
— Просто я жить хочу.
— Отведёшь меня к проходу в Альмун и живи сколько влезет, мне вообще наплевать. Как там тебя?
— Янс, — напомнил тот.
— Янс, ты для меня не меньшая обуза, чем я для тебя. Сделай выводы.
Янс умолк, погрузившись в размышления. Тем временем лошадь несла их обоих к передовой линии войска, которая спешно выстраивалась в боевой порядок. Там Летар смог узреть величие Раттеса в полной мере. Толстые стены тёмного камня, мощные башни, щедро усыпанные осадными орудиями, абсурдно широкий ров — все эти фортификации надёжно защищали покой гильдии торговцев, а также прочих жителей города. Укрепления внушали, но опасность сулил не холодный камень, а горячие головы, способные отдать неверный приказ.
В сумерках убийца не смог разглядеть причину для боевых порядков и отправился на поиски того, кто точно был в курсе. Цель он отыскал быстро, через минуту он уже подвёл лошадь к нескольким ожесточённо спорящим людям, растянувшим карту местности прямо на земле.
— Надо вести людей в обход, — сказал Нирэйн, пальцем начертив в воздухе возможный маршрут. — Мы не можем терять людей. Того хуже — воевать с тем, кто потом будет присягать нам на верность.
— Решение верное, — сказал Орло, стоявший рядом. — Если начнём осаду, кто останется при городе неизвестно, но имя победителя этого побоища определённо будет Макз.
— Если проработать план, то взятие города пройдёт без потерь, — возразил Люциан. — Очнитесь, милорды, сейчас война в самом разгаре, мы не можем струсить и спустить графу Клементу открытое неподчинение императрице. Это ударит по её авторитету и уничтожит боевой дух солдат.