Летар набрал побольше воздуха в грудь и скользнул в воду. Жидкий холод объял его со всех сторон, стиснув сосуды в своей губительной хватке. Летар распахнул глаза и направился к отверстию на дне, пересиливая течение и реакцию неподатливых мышц на резкую смену обстановки. В несколько мощных движений рук, он оказался у отверстия и разметал камни вокруг. Стоило ему рвануться внутрь, как неведомая сила остановила его. Он попробовал ещё раз, но снова потерпел неудачу. Попробовал вернуться на поверхность и встретил то же неумолимое сопротивление.
"Магическая ловушка?" — пронеслась паническая мысль, сдавливаемая отсутствием кислорода.
Воздуха хватало на ещё один рывок, и в гудящем сознании Летара пронеслась ошеломительная в своей ясности мысль — это конец. Убийца припал ко дну и оттолкнулся обеими ногами, наконец сломив невидимый барьер и занырнув в пологий потайной проход, ведущий куда-то вдаль.
Воздуха практически не осталось, но ещё нужно было выгрести наверх. Летар засучил конечностями, что есть мочи. С каждым проделанным движением запас кислорода критически сокращался. Лёгкие стянулись, избавившись от содержимого. В горле началась непроизвольная судорога, когда пальцы отчаянно схватились за склизкие камни непроглядно тёмного туннеля. Ещё один толчок, и ещё один, сознание стремительно мутнело, только одна мысль билась, словно выброшенная на берег рыба:
"Вдохнуть, вдохнуть, вдохнуть".
Он плыл уже не на воздухе, но на желании жить, в полной темноте и без малейшей возможности что-то изменить. Он задевал стенки тоннеля и пытался ориентироваться по ним. Наконец тоннель свернул резко вверх.
"ВДОХНИ ЖЕ!"
Вода с резкой болью влилась в дыхательные пути, но Летар успел вынырнуть до того, как потеряет сознание. Панически короткий взмах рук, и река сама извергла его из себя, одной волной выкинув его на сушу.
***
Летар очнулся. В кромешной тьме подводного грота сложно было сказать, сколько времени прошло с момента потери сознания. Минута? Час? День? Нет, день вряд ли, одежда на Летаре всё ещё была мокрой, точно он вылез из воды мгновение назад. А вот лицо уже обсохло.
Цветные круги перед глазами сошли на нет, и зрение постепенно адаптировалось к темноте. Тесный каменный мешок, в котором Летар не мог выпрямиться во весь рост, уходил прочь от воды и сужался, обращаясь в тоннель едва ли шире полуметра. До Альмуна придётся добираться ползком.
Летар выругался и стянул с себя плащ, заодно окинув взглядом рваную дыру ниже спины. На входе в грот не было никакой магии, зато была цепкая коряга, поддевшая убийцу за одежду и не пожелавшая отпускать свою добычу. Не умысел, лишь неудачное стечение обстоятельств.
Летар вытащил из плаща вымокшую сантипушку и убрал за пояс, туда же отправился мешочек свинцовых шариков и фляга с водой. Пришедшую в негодность тряпку он ещё долго буравил взглядом.
"А существует ли случай как таковой? Спланировал ли эту корягу Дерас? Может, он не смотрел в моё будущее? А может, и смотрел, но не обратил внимание на то, что я могу так глупо утонуть? Или обратил, и это он так напоминает о своей вездесущей руке?"
Убийца откинул плащ в сторону.
"Если он выбирает одну нить вероятности, отсекает случайности, и будущее идёт по строгой колее, отчего так сложно понять причины и следствия за каждым событием? И как он не сошёл с ума, имея дело с этой бессмыслицей?" — Летар задумался и хмыкнул, перебрав в голове все черты характера Дераса Кааса, что он успел оценить. — "А ведь сошёл".
Убийца стянул размокшие сапоги и шагнул глубже в тоннель. Ещё раз. Припал на четвереньки. Затем растянулся на животе. Альмун не мог быть слишком далеко, Летар видел город собственными глазами. Если это не было наваждением, пешком бы он добрался до цели за полчаса. Ползком же? Летар ещё ни разу не ползал на такие расстояния, ещё и в обступившем со всех сторон каменном гробу, не позволяющем работать локтями.
На ум невольно пришло нелестное сравнение наёмных убийц со змеями. К сожалению, их объединяло умение убить свою жертву одним внезапным броском, но никак не умение ползать на брюхе.
Летар стиснул зубы и пополз. Стоило ему углубиться на первый десяток метров, в голове уже нарисовалось видение грядущего провала — тайный проход обнаружили, выход из него замуровали. Летар ногтями выскребет свою дорогу к Альмуну только чтобы в конце пути нащупать перед собой свежую каменную кладку. Вперёд нельзя, назад едва ли возможно. Руки ограничены настолько, что магию не применить.
— Дьявол, — с ненавистью к собственной затее выдохнул Летар, чувствуя, как густеет воздух. Многотонная каменная плита придавливала его спину, руки методично подтаскивали за собой остальное тело, ноги не могли внести хоть сколько-нибудь заметный вклад в движение. Лёгкие работали в усиленном режиме, пока Летар не задумался, много ли в этой подземной кишке воздуха. Сзади она отсекается водой, спереди же лежит неизвестность. Даже если Летару удастся воспользоваться магией из такого положения, что он сумеет сделать? Выстрелить себе в глотку потоком ветра? Скверная затея. Летар постарался дышать реже, но хватило его ненадолго. Надсадно прогоняя спёртый воздух сквозь зубы, он полз. Полз вперёд, ничего более не предпринимая, с тупой уверенностью, что впереди он увидит свет.
Неизвестно сколько времени прошло перед тем, как он остановился, чтобы перевести дух. Руки вытянулись вперёд, лицо уткнулось между плеч. Поза не самая удобная, но лучшая в этой ситуации. Тело ныло так, словно Летара привязали к лошади и несколько часов волокли по оврагу, голова трещала от кислородного голодания, ладони оказались стёрты в кровь.
Летару нужен был перегиб в борьбе с Дерасом. Некие беспроигрышные условия. Подражание земляному червю, которого могло в любой момент раздавить просевшим потолком, очень отдалённо напоминало хоть сколько-нибудь выигрышную ситуацию. Однако, даже эта затея могла оправдаться, если представить некие допущения в ясновидении Дераса. Если та коряга и правда была случайностью, и Дерас не ждал Летара, то появление убийцы в городе пройдёт незамеченным.
"А там и до тайника с Кирионовским огнелистом недалеко".
Мысли о выжившем эльфе подстегнули его. Он приподнял голову и впился потрескавшимися ногтями в каменное дно тоннеля.
***
Альмунский трактир, издавна привечавший головорезов всех мастей, претерпел изменения. Корнем тех изменений можно было бы назвать смерть прежнего владельца, Киля Приговорённого, получившего своё прозвище в тот же день, как он потерял руку и костяк преданных ему людей. И это было бы заблуждением. Причины изменений в трактире, стоило искать не внутри обшарпанных стен, но снаружи. Город по ту сторону неприветливо скрипящей двери преобразился. Столица пала под атакой западников, городские бои переломали кости города, а последовавшее разорение перемололо его кишки. В наименее пострадавших районах расположились войска захватчиков, их правитель со своей высокородной свитой обосновался во дворце, а выжившие имперцы были вынуждены ютиться в разбитом и разграбленном остове прежней столичной роскоши.
Участь не миновала и трактир. Новая стража поймала почти всех прежних посетителей, половину повесив, а вторую выслав куда-то за пределы города. Все ценности были найдены и конфискованы. Бумаги сожжены.
Однако, мужичонка по кличке Глот, что прежде торчал за барной стойкой, разливал пиво, да следил за настроением посетителей, сумел обернуть ситуацию в свою пользу. За неимением иных претендентов на собственность, он присвоил трактир себе, назначил стоявшего на дверях парнишку помощником и открыл здесь новое дело. Он стал переправлять за пределы Альмуна тех, кто был в состоянии заплатить, а помогал ему в этом тайный проход на волю, берущий начало под трактиром. С божьей помощью, псы из числа западников не сумели его вынюхать. Так что новый хозяин вооружился громоздким осадным арбалетом и стал ежедневно пропускать наружу одного-двух желающих. Иногда он получал под полтысячи золотых. Иногда полсотни и ещё радовался тому, что его не попытались прирезать во время заключения сделки, — что ни говори, а держать тяжеленный арбалет в руках было утомительно.