— А вы с Людкой не встретились? — спросила она.
— Нет. А что, она приходила?
— Да, только что была. С Костиком. Шум тут устроила. Или, говорит, пусть живет с семьей, или вещи приходит забирать.
— Ладно, заберу, — буркнул Павел. — Отец дома?
— Дрыхнет. Пьяный пришел.
— Поесть дашь?
— Иди на кухню, я как раз рыбу жарю.
Койот поел, сказал мачехе, что отдохнет у себя в комнате, и удалился. Лежал в одежде поверх одеяла, вспоминал в деталях случившееся, анализировал. Кажется, и в этот раз ему удалось уйти. Его видели, да, но одежда многих собьет со следа, внешность доподлинно вряд ли кто мог запомнить. Все-таки и шапочка и куртка свою роль сыграли. Это он хорошо придумал с переодеванием. Хоть и не ново, но главное — успел в первую же минуту отступления изменить свой облик, это важно. А сюда пришел — правильно. В любом случае Валентина подтвердит, что вечером Павел был дома. А назвать точное время, высчитать минуты она вряд ли сумеет. Да и зачем ей это, точное время? Разговора у них на эту тему не было, а набавить пятнадцать-двадцать минут в свою пользу он сможет.
Машинально глянул на будильник, стоявший на подоконнике: часы показывали 19.30. Можно идти к Марине.
Снова у него было неплохое алиби.
…К 19–30 на Дмитровскую примчались несколько машин из управления внутренних дел.
Голубой «рафик» привез старшего уполномоченного по особо тяжким, Сидорчука, криминалистов. На своих служебных «Волгах» прикатили начальник управления генерал Тропинин и его зам по оперативной работе полковник Васильев. Словом, начальство собралось здесь почти в том же составе, что и у Дома офицеров, когда были убиты два постовых милиционера.
Оперативно-следственные действия развернулись по той же схеме: осмотр места происшествия, изъятие стреляных гильз, опрос свидетелей, фотографирование мертвого водителя, полувывалившегося из кабины «УАЗа», работа по горячим следам.
Следов на этот раз было множество. Оперы теперь знали, что нападавшему примерно двадцать пять — тридцать лет, что это мужчина худощавого телосложения, одет он был в коричневую куртку, в черной шапочке, надвинутой на самые глаза, что на нем были джинсы, что вооружен был двумя пистолетами и что это хладнокровный, умеющий владеть собою преступник.
Жильцы дома, где расположен магазин и чьи балконы выходят сюда, на Дмитровскую, те, кто в тот момент оказался на своем балконе, заявили, что нападавший с места преступления не убегал, а просто зашел за угол магазина, а куда потом делся, никто не видел, что никакая машина в этот момент от магазина не отъезжала, и за домом, в частном уже секторе, молодой человек в коричневой куртке и черной шапочке не появлялся…
Ценным свидетелем оказалась продавщица «Сельхозпродуктов» Богданова: она уверяла Сидорчука, что, кажется, видела этого парня за день-два до нападения на инкассаторов, он покупал у нее яблоки. Но утверждать это стопроцентно не может, надо бы взглянуть на этого человека еще разок, тогда бы она сказала точно.
Узнал бы парня и раненый рабочий магазина, Хорошильцев: он видел убийцу метрах в шести от себя, хорошо его запомнил.
Запомнила бандита и еще одна женщина, торговка из Ростовской области. Они с мужем привозили на Дмитровский рынок арбузы, вон стоит их зеленая «Волга» с пустым прицепом. Они находились метрах в пятидесяти от магазина, муж менял переднее левое колесо, а она стояла по эту сторону машины, смотрела как раз на магазин, видела, как подъехал инкассаторский «уазик», как откуда-то взялся парень с пистолетами и стал стрелять. Молодой этот бандит почти все время был обращен к ней лицом, и лицо это она довольно хорошо рассмотрела, запомнила. Хотя действительно он прятал лоб, шапочка съехала ему на самые глаза, но в процессе перестрелки она ему видно мешала, и он сдвинул ее повыше. Рыбальченко — такая была у женщины фамилия — подтвердила, что парень — брюнет, лет двадцати пяти — двадцати семи, не больше, худощавый, среднего телосложения, был одет… да, в коричневую куртку из болоньевого материала, в черную вязаную шапочку без помпончика, в синие потертые на коленях джинсы и белые кроссовки. В обеих руках у него было по пистолету, в марках она не разбирается, сказать, что было за оружие, не может.
Стрелял сразу из двух стволов, бегал вокруг инкассаторского «УАЗа», стрелял по стеклам, в кабину, старался, видно, остановить машину, а она все двигалась. Потом, когда машина все же остановилась, парень ничего больше предпринимать не стал, а быстрым шагом пошел за угол магазина. Тут из дверей выскочили несколько человек, наверное, сотрудники этого магазина, и парень стал стрелять в них. Рыбальченко видела, как бандит на ходу снял с себя куртку и шапочку, сунул все это в полиэтиленовый пакет и ушел, скрылся вон за тем углом дома…
Сидорчук, а с ним еще два опера из УВД, ринулись в указанном направлении, но, обогнув угол девятиэтажки, убедились, что преступник хорошо продумал пути своего отступления — идти тут можно было куда угодно: хитросплетение переулков частного сектора давало ему возможность выбирать массу маршрутов — как пеших, так и на транспорте. Вполне возможно, что все-таки здесь нападавшего ждали сообщники на легковушке, и уехать на ней можно было на все четыре стороны.
Однако опрошенные жители всех этих переулков, прилегающих к тылу магазина «Сельхозпродукты», в один голос заявили, что никакой чужой машины они в это время, около семи вечера, не видели, никто отсюда, с Репина и Артуровской, на больших газах не выезжал, было еще светло, и машину бы заметили. А стояла ли она там, дальше, на Ленинской… да Бог ее знает! Это уже магистральная, транспортная улица, машины там стоят и движутся стаями, какая из них могла бы быть интересной для милиции, даже предположить трудно… Скорее всего парень этот был «безлошадный»…
Снова более десяти опергрупп всю ночь рыскали по городу, снова в квартирах бывших зеков и ненадежных с точки зрения милиции элементов раздавались звонки, снова тормошили агентуру…
Никто ничего не знал.
И никаких особых зацепок у уголовного розыска не было и в этот раз.
Немного отдохнув в предрассветные уже часы, подремав дома в тревожном полусне, в восемь утра Сидорчук снова был в своем рабочем кабинете. В восемь тридцать его вызвали к генералу.
Там, в просторном светлом кабинете с громадным, подковообразным столом для совещаний, сидел уже и заместитель Тропинина Васильев. И начальник управления, и главный опер области были, конечно, удручены вчерашним чепе, тем, что в который уже раз преступнику удается уйти с места происшествия, и работа по горячим следам снова не дала результатов. Практически бессонная ночь, сотни опрошенных людей, сотни же прокрученных на компьютере управления информационных карточек — все впустую. Пусть и пока.
Более или менее надежных зацепок, которые вывели бы их на преступника, у сыщиков не было.
За минувшую ночь никто интересныйв сети розыска не попал, «невод» вытаскивал на берег мелкую рыбешку. Снова уходило драгоценное время, снова оно работало на этого дерзкого, неуловимого гангстера…
— Какие имеете соображения, Алексей Иванович? — спросил Тропинин.
Сидорчук помедлил с ответом. Общих слов говорить начальству не хотелось, хотя версий родилось множество.
— Прежде всего нужно дождаться экспертизы баллистиков, товарищ генерал. Хотелось бы знать, что за стволы были у этого мерзавца. Возможно, это подскажет нам какие-то новые ходы.
— Так. Дальше?
— Как всегда, нам следует обратиться к помощи населения, через телевидение и газеты. Составить фоторобот, попросить нашего художника сделать рисованный портрет преступника. Снова поработать на компьютере, уже с фотороботом.
Ну и работа с агентурой — это главное. Если это залетный…
— Разрешите, Владимир Ильич? — Васильев дождался начальственного кивка генерала, сказал:
— Мы начали широкомасштабную операцию в городе и в прилегающих к областному центру районах. Я вам докладывал, что в Новоусманском и Хохольском районах группой лиц совершены сходные по почерку нападения на кассы совхозов и колхозов, ограблены строительный трест, несколько граждан под угрозой применения оружия — это обрез ружья и пистолеты. У граждан отнимаются машины, деньги, ценные вещи. За Животинным в лесу найден труп Роговцева, машина его пропала. Есть версия, что Роговцев занимался частным извозом, его, видно, заманили приличной суммой, уговорили ехать поздно вечером в направлении Животинного… Там, в лесу, и убили. Под угрозой применения того же обреза отнят автомобиль у Дунцева — его сначала усыпили газовым баллончиком, потом связали, бросили у шоссе, в лесопосадке. Примерно так же поступили с Казариным…