— Молодец, Паша, правильно. Я знаю, у тебя добрая душа… А Костик у нас подрос, поглядика, папа! — Вера Ивановна поднялась, увлекла зятя за собой, в свою комнату, где на диване раскинувшись спал действительно заметно подросший малыш. — Скоро в школу.
— А что это он здесь?
— Да пусть. Лежал-лежал, играла я с ним, а потом и заснул. Видишь, у него и руки стали получше, пальчики выпрямились, говорить хорошо начинает… Лапушка моя! — нежно проговорила Вера Ивановна и поправила под головой ребенка подушку.
Попросила:
— Паша, ты бы кроватку ему поправил, а? Гляди, качается вся, я уже и бояться стала его сюда класть — вдруг развалится под ребенком. А что мы с Людой сделаем?
— Ладно, поправлю.
Вера Ивановна озарилась счастливой улыбкой.
— Ну и умница. Ты есть хочешь? Я оладьи утром пекла.
— Нет, спасибо, ел только что. Потом, может быть.
— Ну хорошо. Паша, ты посиди дома, а я пока в поликлинику схожу, ладно? Укол, наверное, надо сделать… Таблетки не помогают.
— Давайте я «скорую» вызову.
— Не надо, не надо, я ведь ходячая! — Вера Ивановна замахала руками. По свежему воздуху пройдусь, погуляю. А ты побудь с сыночком, побудь. Проснется — дай ему каши, я рисовую сварила, она на плите. А молоко подогрей немного, ладно?
Теща быстренько собралась, ушла, а Койот подошел к кроватке сына, покачал ее туда-сюда.
Кроватка действительно готова была развалиться. Конечно, купили ее в комиссионке, она и тогда вся шаталась, а теперь уже столько лет прошло, Костик вырос в ней, в весе прибавил.
Койот взялся за отвертку и гаечные ключи, подтянул винты. Тут, конечно, надо бы вот эту планку заменить, фанерное дно еле держится…
Сняв фанерку, Койот вдруг увидел, что в кроватке сына можно устроить великолепный тайник. Дно было двойным, рама обшита с двух сторон, верхняя фанерка была плохо закреплена, болталась на двух винтах и нижняя. А это же основа всей кроватки. Если все это хорошенько стянуть…
Кому придет в голову, что в детской кроватке спрятан «Макаров»?
Он заново осмотрел кроватку. Да, тайник тут получался великолепный! Фанера — надежная, толстая, лежит в пазах плотно, без отвертки или ножа ее не выковырнуть. А закручивать винт сверху нет смысла — фанера должна быстро и легко сниматься.
Койот принес из прихожей свой пакет с «Макаровым» (сунул его в сапог Людмилы, спрятал от тещи), еще разок полюбовался его вороненой сталью, пощелкал спуском. Потом вставил обойму, передернул затвор. Все. Пусть лежит. Так вот в пакете, завернутый. Ствол может понадобиться в любой момент, и его надо будет быстро извлечь из кроватки. Не будешь ведь возиться тут с отверткой — приподнял фанеру вместе с матрасиком и… бери.
— А.
Койот потренировался — удобно ли? На «операцию» уходило секунд двадцать. Надо только иметь с собой ножик или ту же отвертку. И чтобы в комнате в этот момент никого не было, чтоб никто не помешал. Иначе второй раз тайником уже не воспользуешься.
Да, ему сейчас никто не мешал. Он думал, что его и не видел никто. Но из соседней комнаты, из бабушкиной спальни, в щелку чуть-чуть приоткрытой двери за отцом внимательно следил давно уже проснувшийся Костик.
Он все запомнил, этот сообразительный, хотя и не совсем здоровый малыш. И понял также, что папе сейчас не надо мешать…
…Несколько дней Койот пробыл в доме тещи, помирился с Людмилой, а потом, когда она снова распаковалась, ушел, вернулся к отцу, к Марине…
Глава 16
КАК СТАНОВЯТСЯ ПОСЛУШНЫМИ
Кашалот вырезал из местной газеты снимок фоторобота, долго его рассматривал, а потом аккуратно вложил в записную книжку — пригодится. Интуиция подсказывала ему, что рано или поздно пути их с этим убийцей-одиночкой, который так неудачно «наехал» на инкассаторов, пересекутся. Парень — явно дилетант, возомнивший о себе Бог знает что: взять инкассаторов внаглую, одному… Кажется, это еще никому не удавалось.
Газетный снимок Кашалот показал и ближайшим своим сподвижникам, Мосолу и Колорадскому Жуку: мол, покажется если на горизонте кто-то похожий, тут же мне дайте знать.
Прошло месяца полтора, в Придонске стоял ноябрь, с ним явились слякоть, холод, и то снег с дождем, то зимние уже морозцы. Борис Григория вел в тот вечер обычный прием граждан, разбирал склоку между двумя ларечниками: те не поделили три метра пространства между своими торговыми точками, дело дошло до рукопашной. Пришлось вмешиваться «власти», каждый из коммерсантов получил ровно по полтора метра пространства и по «лимону» штрафа.
В кабинет заглянул Колорадский Жук, по лицу его было видно, что у него какое-то важное и срочное дело. Кашалот жестом поманил его к столу, знаком велел сесть.
— Ну? — спросил занято. — Чего?
— Шеф, там этот… Ну, что вы нам фотку показывали. Похож очень.
— Где? — Кашалот сразу же встал.
— Да у Маринки сидит, в киоске. Я пивка заехал попить, глянул на него и сразу же сюда.
— Поехали!
Через несколько минут джип Кашалота стоял у киоска «Братан», за стеклянной стенкой которого проглядывала пухлая, в мохеровом свитере фигура Маринки и какой-то парень.
— Побудьте в тачке, — велел Кашалот Жуку и Мосолу. — Я сам с ним потолкую.
Марина увидела машину, сказала Койоту:
«Шеф приехал» — и пошла открывать.
— Борис Григорьевич, вы прямо к кофе подоспели, только что сварила. Налить?
— Налей, налей, — рассеянно проговорил Кашалот, по-хозяйски входя в киоск и защелкивая дверь — снаружи тянуло холодом, а здесь, внутри, было тепло. Об условиях своих продавщиц (не только в этом киоске) Кушнарев заботился, денег на электроэнергию не жалел. Чего, в самом деле, жалеть, в холоде какая дура будет сидеть? Хотя зимы теперь не очень морозные, но все равно — не лето, а женщине всегда подавай в помещении плюс двадцать, как минимум.
Словом, могучий масляный электронагреватель, выглядевший как обычная паровая батарея, стоял под прилавком, у ног Марины, и она, судя по всему, блаженствовала. А Койот сидел в подсобке, у дверей, потягивал из большой чашки дымящийся ароматный кофе.
При появлении Кушнарева встал, поглядывал то на Маринку, то на шефа мне, мол, удалиться или как?
— Борис Григорьевич. — Кашалот подал ему руку.
— Павел.
— Ну-ну. Да ты садись, Паша, чего вскочил?
Я не старшина, ты — не солдат.
— Вы — шеф, хозяин, — Койот попытался улыбнуться.
— Садись, садись… А я вот здесь. — Кашалот сел на низенький стульчик, снял высокую пыжиковую шапку, пригладил пятерней волосы. Внимательно смотрел на гостя Марины, размышлял:
«Видно, тут он не первый раз. Хахаль Маринки, тот самый сожитель, о котором она говорила. Ну, это ее личное дело… Да, похож на фоторобота, похож. Жук прав».
Маринка подала Кашалоту кофе.
— Пожалуйста, Борис Григорьевич. Что еще хотите: печенье, вафли?
— Не надо. Есть не хочу, сладкого тем более — толстеть начинаю.
В окошко постучал покупатель, Марина пошла к прилавку, а Кашалот завел с Койотом осторожный разговор:
— Чем занимаешься, Паша?
— Да так, на подхвате, в магазине у отца.
— Он, что же, магазин держит?
Койот невольно засмеялся.
— Это его магазин на плаву держит. Грузчиком.
— А-а… Ну и как — концы с концами сводишь?
— Свожу. Иногда шабашим с парнями. Рядом с рынком живу, а там работенка всегда есть. Фуру с арбузами или апельсинами разгрузишь — на три-четыре дня башлей хватает. Сейчас вот картошка пошла. На хавку, короче, добываем. И на бутылку тоже.
— Ненадежно все это, Паша. Сегодня есть работа, завтра нету.
— А что поделаешь?! Вся наша жизнь ненадежная. Но я не жалуюсь, мне много не надо. Спокойней живется.
— Философ… Женатый?
— Был. Сынок есть, Костик. Людка, жена, прогнала. Мало, говорит, зарабатываешь, а я тебя кормить не собираюсь.
— Понятно. С Мариной сошлись? — Кашалот говорил вполголоса, с одобряющей и подбадривающей улыбкой.
— Она сказала?