Решив остаться здесь, Радай создал огненный шар в центре комнаты над прямо над пустым саркофагом. Спустив спящих, Радай расстелил два походных одеяла, на которые уложили девушек, подложив под головы всё те же сумки. Воис Расстелил одеяло Корнею, и так же подложил под его голову сумку мягкой стороной. Корней не упустил момент и пошутил над тем, какой Воис заботливый друг, на что тот щёлкнул ему по лбу. Перес что-то колдовал со спящими, пока Радим складывал сумки в одно место и доставал провизию. Кошак остался снаружи, сославшись на то, что его до сих пор тошнит и он ненароком может тут всё заблевать.
— Вздремнуть можно? — спросил разрешения Корней.
— Кто хочет спать - спите. Я посторожу, — с этими словами Радай поднялся наверх.
Кошак долгое время стоял с кислым лицом. Когда его наконец прорвало, ему сразу похорошело и он даже повеселел.
— Стало лучше? — поинтересовался Радай.
— Вполне. Даже жар спадает, — Кошак болезненно улыбнулся.
— Иди поспи. Лишним не будет.
— Ну ты это… буди, если что, — Кошак спустился к остальным. Радай прилёг у самого прохода под кустом, закинув руки за голову.
Корней с Кошаком крепко спят, Радим, Воис и Перес решили набить желудки. Чтобы свет не привлёк лишнего внимания, они завесили проход одеялом. Лессия с целительницей по прежнему спят, а Радай неподвижно лежит у прохода прислушиваясь к окружающим звукам. Впереди первая ночь в Мёртвых землях. Первая ночь на территории мёртвых.
Глава 5
Ребята спокойно отдыхали без лишнего шума, а Радай наблюдал за улицей лёжа на каменных ступенях, что сильно потрескались от древности, но не спешили разваливаться. Лежать у прохода на более менее ровной поверхности было куда приятней, но когда перед проходом из земли выстрелила частично обглоданная рука, вопрос о смене позиции отпал сам собой. Мёртвый долгое время не мог вылезти, но когда ему это удалось, Радай затаил дыхание от восхищения и... отвращения. С трудом освободившийся от земных оков труп когда-то был эльфом. Его выдало вытянутое прямоугольное лицо и длинные заострённые уши, а в данном случае ухо, поскольку второе отсутствовало. Лицо и голова у него сохранились хорошо, и если бы не отсутствующее левое ухо с частично утраченные волосы, то можно было назвать его красавчиком. На лице отчётливо видна пара трупных пятен, некогда красивые волосы стали седыми и тонкими как нить, глаза тусклыми и серыми. Одна рука частично обглодана, вторая местами ободрана до костей, а в груди огромная дыра внутри которой зияет пустота. На нижней части тела кожа и плоть отсутствуют, а приобретшие желтоватый оттенок кости явно говорят, что этот труп лежит здесь не одно столетие, а может быть и тысячелетие.
Радая переполнили смешанные чувства. С одной стороны он впервые увидел эльфа своими глазами, а с другой перед ним стоял оживший труп. Мечта увидеть в живую тех, чью силу, ум, красоту и благородство неустанно описывают в книгах, вроде бы исполнилась, а вроде и нет. Лицом он действительно красив и мужественен, высок, но всё остальное не вызывает восхищения. Сохранившиеся мышцы торса и груди выдали в эльфе бывшего воина, который, судя по всему, пал в бою, но так и не умер, став частью нежити.
Раздумья Радая прервались также неожиданно, как и начались. В какой-то момент пришло осознание того, что вокруг стало слишком темно, а эльф стоит всего в шаге и глядит своими мёртвыми глазами сверху вниз прямо на него. Тут то и пришло осознание, что этот мертвец не совсем обычный. Не мог Радай так просто забыться на такое время, пропустив наступление сумерек и то, как враг вплотную приблизился к нему. Да что уж там, мертвец стоял прямо перед носом и сверлил взглядом, а способность Радая улавливать на себе чужие взгляды проснулась только сейчас. Он хотел дёрнуться и атаковать противника, но быстро понял, что не чувствует тела. Вечно бьющееся сердце затихло, словно его и не было, а лёгкие более не набирают воздух, но недостатка в нём не возникает. Лишь глаза остаются подвижными, и то, моргать ими теперь нельзя, да и не нужно, но по привычке всё же хочется. Возникло странное ощущение лёгкости, будто всё это время тело лишь тяготило, а теперь стало просто и легко. Ощущение мёртвого взгляда на себе тоже пропало, ведь само тело тоже не ощущается, а значит, и взгляд ловить не на чем. Глаза хоть и продолжают видеть, но кажутся чужими и неудобными.