За всю свою жизнь чувство сильного страха Радай испытывал лишь дважды. Первый раз был в глубоком детстве, из которого в памяти остались лишь размытые образы и короткие, часто не связанные между собой обрывки до прихода Мастера. Что хорошо запомнилось с того времени, так это крики и слёзы старшей сестры, которую изнасиловали несколько человек буквально у него на глазах, а после просто убили. Безжизненная, затопленная кровью деревушка, мёртвые тела и поедающие гниющую плоть падальщики.
Второй раз был чуть постарше. Радай путешествовал с Мастером по миру и, в какой-то момент Мастера настиг недуг, из-за чего её мышцы атрофировались, а способность мыслить исчезла чуть ли не полностью. Тогда Радаю посчастливилось найти заброшенную хижину посреди леса, куда он с большим трудом перетащил Мастера и продолжил за ней уход. С водой проблем не оказалось, а вот с едой пришлось туго. Десятилетнему мальчишке охота давалась очень тяжело, потому приходилось перебиваться ягодами да грибами, изредка в рацион попадало мясо. По очередному возвращению с неудачной охоты, Радай обнаружил в доме двух разбойников. Один из них стоял спиной к дверному входу и потягивал спиртное из фляги, а второй со спущенными штанами раздвигал Мастеру ноги. Воспоминания о сестре накрыли его огромной волной. Вытащив небольшой кинжал из ножен, Радай с лёгкостью устранил ничего не подозревающего пьянчугу прямым ударом в сердце. Со вторым разобраться не получилось в силу своего возраста и неопытности, а тот в свою очередь был здоровым бугаем. Отмахнувшись от ребёнка одной рукой как от комара, он натянул свои штаны обратно и принялся мстить за своего «товарища», нещадно молотя своими огромными кулаками, чья сила была сравнима с ударом молота по наковальне. Какого было его удивление, когда после всех ударов по телу мальчишка не только остался жив, но и почти не получил серьёзных травм. Радай продолжал брыкаться, пытаясь вырваться из медвежьей хватки, но сил его было недостаточно. Занесённая над головой табуретка была последним, что он увидел перед наступившей темнотой и усиливающейся, неистовой болью. Так он и заработал страх табуреток на всю жизнь.
И вот наступил третий страх - беспомощность. Радай не испытывал такого страха даже тогда, когда за ним гналась гильдия убийц, чью мировую репутацию знатно подпортила маленькая группа людей всего за один день. Огромная сила, что протянула свои щупальца в каждое из государств не вызывала таких эмоций, ведь тогда Радай мог двигаться, мог найти выход из ситуации, дать отпор и убежать. Сейчас же он не может и шелохнуться, и от этого становится только страшнее.
Голова Радая поднялась сама собой и взгляд его устремился на мертвяка. Тот стоял всё также неподвижно, лишь волосы его колыхались от лёгкого дуновения мёртвого ветра. Сколько они смотрели друг на друга - неизвестно, но стоило эльфу быстро застучать своей челюстью, как Радая «скрутило» от острой боли. Теперь тело ощущается, но оно всё так же недвижимо. Голова готова расколоться на двое, а сердце что-то колит и давит без остановки.
— Брат... — раздался не совсем ясный голос в голове Радая, от чего боль только усилилась. Завывающий ветер уносил последующие слова вдаль, многие из которых и так были непонятным набором странных звуков. Звон в голове то отдалялся, то усиливался. — С-слаб-бый...
Мертвец слегка наклонил голову, чуть повернул корпус и устремил свой взгляд куда-то вдаль. Всю какофонию звуков в голове прервал яростный животный крик, эхом разлетевшийся по местности. Этот дикий крик вырвал Радая из оков и вернул ему контроль над телом. Это он понял, когда тело само по себе вскочило на ноги, а руки вытянулись вперёд в попытке создать пламя. Тело необъяснимым образом действовало само по себе, пытаясь выполнить ту задачу, которую получил ранее. Вот только эльф уже исчез. Тело взвыло от боли, из носа и глаз ударила кровь, а левое ухо будто взорвалось. Пламя в руках потухло не успев создаться. Обессиленное тело рухнуло на спину и кубарем покатилось вниз по каменным ступенькам, пока путь не преградила стена. Сил встать у Радая не было, но скрутиться калачиком и сжаться от испытываемой боли у него прекрасно получилось.
— Помогите ему, — бросил Кошак, взлетев по ступеням наверх.
— Командир, ты как? — Воис подбежал одним из первых. Его правая рука крепко сжимает ножны.
— Видно же, что не хорошо, — гневно молвила Лессия, внимательно осматривая пострадавшего товарища. — Видимых травм нет. Затаскивай его внутрь, а то скрывающий барьер тут не действует.