Шло время, Кошак продолжал двигаться почти с одинаковой скоростью, преодолевая один гигм за другим. Горы по одну сторону и лес по другую не собирались заканчиваться, радуя своим прекрасным и однообразным видом. Всё чаще в голову лезла мысль, что тут он уже пробегал. Эта мысль получила подтверждение, когда на пути возник уже знакомый овраг с ручейком. Остановившись перед самым спуском, Кошак начал вертеть головой в разные стороны, принюхиваться к витающему в воздухе запаху и прислушиваться к малейшему писку. Таким методом ничего не обнаружилось.
Неожиданно земля ушла из-под ног. Кошак упал в яму и продолжал падать всё глубже во мрак. Он пытался вцепиться руками в земляную стену, но при движении к ней та отдалялась, а само расстояние от Кошака до стен во все стороны оставалось неизменным. Пятой точкой он чуял, что это бесконечно падение самое настоящее. Что эта магия не удерживает его на одном месте, а куда-то несёт без возможности вмешаться, и пока пункт назначения не будет достигнут, ему скорее всего не выбраться.
Прошло много времени. Очень много времени. Так кажется Кошаку. По его внутренним ощущениям прошло полдня, а туннель всё не кончается. Глаза пришлось держать закрытыми и прикрыть руками, дабы потоки ветра не высушили их. От безысходности он начал проклинать всё и вся, но по большей части всё было адресовано церкви с их инквизицией, а так же аномалии, что засосала двух братьев и выплюнула в чужом, малоразвитом мире. Не успели они оклематься от перехода в другой мир, как им на хвост села инквизиция. Немного побегав, они набрели на Смертную стражу во главе со служителем храма Бога смерти. Из-за последнего инквизиторы сделали вид, что упустили преследуемых. Служитель храма сразу признал в них иномирцев и предложил сделку: один год службы в рядах Смертной стражи в обмен на прямой телепорт в родной мир. Так Кошак с Радимом и попали во все эти дела.
— С одной стороны будет обидно, если я просто разобьюсь пролетев столько времени, а с другой меня это уже в конец достало! Сколько можно падать то а?! Я так скорее от переохлаждения помру, чем достигну конечной точки, — приоткрыв один глаз, Кошак увидел медленно приближающийся свет. Постепенно он становился ярче, а воздух всё нагревался и нагревался. — Так вот он, свет в конце тоннеля... — спокойно молвил Кошак.
Лессия хотела показать свои кулинарные навыки возлюбленному, но у Радая были свои планы. Он крепко уснул на голом каменном полу, стоило только прилечь. Лессия этому не сильно расстроилась, уж больно мясистые оказались кролики. Запах жареного мяса медленно заполнял всю пещеру. Чему она сейчас действительно была огорчена, так это отсутствию специй, свежего хлеба и зелени с вкусным вином.
— Ты умеешь готовить? — с удивлением спросил Корней, заходя в пещеру на запах. Его руки почти полностью восстановились.
— Готовься такое мясо на кухне моего дома, запах был бы в разы вкуснее, — Лессия потыкала ножом в готовящееся мясо.
— Слушай, а ты же у нас из Заснеженных земель? — поинтересовался Корней, присаживаясь рядом.
— И как ты догадался?
— Насколько я знаю, большинство магов льда в основном с тех мест выходят. Ещё я слышал, что тамошние маги выделяются белым и синеватым цветом волос. А ещё...
— А ещё те маги холодные как лёд, кожа их бела как снег, а в глазах порой можно увидеть лёд или метель, — не дала ему договорить Лессия.
— А, ну, да... —неловко улыбнувшись, Корней начал почёсывать затылок.
— Так что ты хотел узнать?
— Да я просто спросил...
Из потолка пещеры что-то вылетело и упало прямо в костёр. Лессия толчком руки отправила загорелого парнишку в полёт к ближайшей стене, а сама отпрыгнула в сторону, предварительно создав перед собой стену из льда для защиты. Из-за шума Радай быстро вскочил на ноги, будто и не спал вовсе.
— А! Огонь! Горю! — воскликнул Кошак, катаясь по полу в попытках потушить пламя. Радай одним движением руки убрал весь огонь с товарища. — Уф! —облегчённо вздохнул Кошак, осматривая подгоревшие места. — Хана моей великолепной шёрстке. Ну, хоть шкурка целая, — подвёл он итог. Взглянув на своих товарищей, он увидел удивление в их глазах, настороженность и непонимание на лицах. — Дарова. Давно не виделись.