Выйдя из размышлений, защитница ещё раз посмотрела на прекрасного, но пока больного мужа. «Какой же всё-таки красивый», — подумала она. Ни единой царапины, прыща или морщины. Грязь на лице сейчас кажется только приумножает его красоту.
— Мана у вас конечно буйная, — Радай открыл глаза.
— Меня обучали вливать холодную ману, но я никогда не делала этого на магах огня. Наши стихии сами по себе не очень совместимы, — ответила Лессия.
— Я могу нагревать ману, потому никакого дискомфорта не испытываю. Наоборот, ощущения весьма приятные и необычные, — Радай слегка облокотился спиной на борт.
— Из-за тряски головная боль только усилится, — защитница освободила одну руку, чтобы подложить снятые с Радая вещи под его голову.
— Вы крайне заботливая, — улыбнулся Радай, закрыв глаза.
— Вы друг лорда Боеса, а ещё поймали намеревающегося убить мою госпожу. Этого достаточно, чтобы хорошо к вам относиться, — повозку знатно тряхнуло. — Эй! Не собак везёшь! Ему и так плохо, а ты решил каждую кочку и яму на пути собрать? — разгневалась Лессия.
Повернувшись к Радаю, их взгляды встретились. На Лессию уставились два глаза совершенно разных цветов: левый тускло голубой, и правый чёрный. В голубом глазе ей увиделись чистые морские волны с белой пенкой, что завораживало. Чёрный глаз будто поглощает сам свет, а зрачок слился с темнотой вокруг, став единым целым.
На Радая смотрели два ярко-зелёных глаза; правый оказался наполовину светло-голубым. Только сейчас он обратил внимание на белые как снег волосы и такую же белоснежную кожу, на фоне которых сильно выделялись пухлые, светло-розовые губы. Слишком идеальные и слишком нравящиеся ему черты лица.
В какой-то момент длинные белые ресницы быстро захлопали, а глаза в панике забегали. Она что-то говорила. Радай прекрасно осознавал, что теряет сознание. Тело никак не ощущалось, всё вокруг стало смазанным и неразборчивым, звуки становились всё дальше и тише. Наступила Тьма. Остались только огонь и лёд.
Глава 2
Пробудившись от сна, Радай долгое время лежал и щурился, пытаясь привыкнуть к яркому свету, что пробивается через широкое окно напротив. Очнулся он на обычной кровати в маленькой комнатушке. Ослабевшее тело не позволило сразу встать с кровати, а потому пришлось разминать руки и ноги лёжа, да смотреть по сторонам.
Спустя час Радай расхаживал по комнате, продолжая разминать затёкшие от длительного лежания конечности. Небольшая разминка с отжиманиями, приседаниями, прыжками да хорошей растяжкой позволили значительно ускорить восстановление. От такой активности даже живот проснулся, напомнив хозяину о своём существовании длинным и громким урчанием.
«И сколько я провалялся?» — возник вопрос в голове. Прикоснувшись к месту, где когда-то была рана, Радай ожидаемо ничего не обнаружил. Даже шрама после такой раны не нащупал. Обрадовавшись такому лечению, он открыл окно, подставив лицо под дуновения свежего и слегка прохладного ветра. От резкой смены температуры по телу пошли мурашки. Чуть ли не под окном расположилась тренировочная площадка, усыпанная красноватым песком. В дали виднеется красная стена, под стенами которой расположены сотни домов.
Всё это время Радай был полностью голый, если не считать обмотанную вокруг бёдер серую ткань. Его вещи оказались аккуратно сложены на стуле возле кровати. В стареньком шкафу нашлись доспехи и сапоги. Быстро одевшись, Радай собирался было надеть сапоги, но в нос ударил приятный запах. Нюх у него получше некоторых зверей будет. От сапог исходил едва уловимый запах, но от его носа это не скрылось.
Дверь в комнату неожиданно открылась. На пороге замерла девушка с большим тазом в руках и полотенцем на шее. Она собиралась немного прибраться в комнате, но застала гиганта с разноцветными волосами сидящим на кровати, ещё и нюхающим свой сапог. Когда парень кинул на неё свой взгляд, девушка наконец-то пришла в себя.
— П-п-прошу простить меня, господин! Я ничего не видела! — поклонилась она с тазом в руках настолько, насколько это возможно.