— Когда последний раз ты была на вечеринке? — Демьян попробовал это слово, новое для употребления. Для него было не свойственно ходить по домам и распивать пиво. И вообще ходить куда-то.
— Два года назад, может больше…
— У тебя все события и важные моменты в жизни обрываются два года назад. Может, стоит продолжить писать историю? — я сначала не поняла, причем тут история, но потом до меня дошел смысл его слов.
— Возобновить работу? — предположила я.
— Именно! — шепнул Демьян, забрав у меня фломастер, которым я агрессивно красила уже парту.
— Хм, — я задумалась, оглядев своё творение. Потом достала салфетки и стерла его. — Да. Ты прав. Нужно продолжить писать.
— Ты добилась от себя же решения, теперь можешь начать писать уже биологию? — посмеялся Демьян, положив фломастер мне в пенал.
— Думаю, да, — передразнила я его.
Логичным было то, что я привыкла к Демьяну. Потеряла интерес, понравился другой и ещё много синонимов. А может он был просто очередным отвлечением, которое со временем, как тому и дано, прошло. Возможно.
— Как думаешь… — начала снова я.
Демьян со свистом втянул воздух и поджал губы, когда я обвела текстовыделителем термин у него в тетради. У него был аккуратный почерк с ровными по ширине буквами. Одним словом — идеальный. Но не тот, обладатель которого пишет мне письма каждый день. Он мог изменять его. Но только если бы знал, кому пишет. А другая грань монета гласит о том, что это точно не он. Ведь он не слушает музыку даже на перемене. А тот, кто пишет мне, слушал. А может и нет. Замкнутый круг какой-то получается.
— Пожалуйста, пиши.
И я писала. Писала все оставшееся время после урока, изредка рисуя карандашом нотки на полях. А потом прозвенел звонок, и я опять вернулась в реальность. Серую, злую, ожидающую меня реальность. И только сейчас я заметила, что Вики на уроке не было. Странным было не заметить ее. Но почему-то мне это удалось. Именно после того, как она разговаривала в женской раздевалке с Кириллом, и он в конце их беседы, если ее можно таковой назвать, был не очень-то добр. И ещё дело в том, что их обоих не было видно всю перемену после физкультуры и урок биологии. Так как я спокойно в это время разговаривала с Таней.
— Чего стоишь в проходе? — я услышала голос у себя над головой. И поняла, что стояла у двери, мешая зайти ученикам. А вот обладатель голоса меня удивил — Кирилл был зол.
— Что? — переспросила я.
— Надо было слушать, — огрызнулся он.
Я насупилась, но мне пришлось отойти в сторону, освобождая проход.
— Мог быть и повежливее, необязательно психовать на меня, — пробурчала я себе под нос.
— Ты что-то сказала? — Кирилл повернулся, удостоив меня осаждающим взглядом.
— Надо было слушать, — я специально наигранно улыбнулась ему.
И с гордым видом вышла из класса.
Около кабинета истории скопилась куча людей из 11 «А». Они что-то очень подробно обсуждали. И, судя по всему, это были выходные. Я подошла к ним так, чтобы мне тоже было слышно, о чем они говорили.
— Во сколько всех собирать будем? — спросил Соколов. Обычно у него дома собирались все тусовки, так как каким-то удивительным образом его родители куда-то постоянно уезжали на выходные.
— Наверно в шесть, — предложил Мирвелов.
— А выпивка будет? — поднял тему Поляков.
— Конечно, — ответил Соколов.
— А сколько человек там будет? — спросила Королева.
— Думаю, пусть приходят все, кто знает.
Я подумала и решила, что все таки пора. Пора продолжить. Пора выйти из тени. И пора наконец перестать бояться.
И я решила, что пойду. Своим страхом и риском пойду и докажу, что Тамару не так легко забыть. Что меня нужно помнить. Что во мне есть не только то, о чем они услышали от других.
После всех уроков, дома, я выбирала, что надеть. Выбор стоял между джинсами и шортами. Будет вечер, поэтому может похолодать. Но сейчас ещё очень тепло, и оно может продолжаться весь вечер, или до того момента, пока я не уйду домой.
Однозначно, шорты и черная футболка и кеды на платформе. Из-за моего роста я выглядела бы как пятиклассница, если не красилась бы.
Было половино шестого. Я взяла маленький портфель с телефоном, зарядкой для телефона, наушниками и блокнотом с ручкой.
— Вроде все готово, — спросила я сама себя, посмотревшись в зеркало. Грустные голубые глаза никак не могли повеселеть. Я попыталась улыбнуться — тщетно. Таня права — я не из тех людей, кого привыкли видеть всегда улыбающимися. И даже я сама не привыкла.