— Господи, — сказала я, скатываясь со стула под парту. Спора нельзя будет избежать. Так как мнение Виктора Константиновича на эту тему координально отличалось от моего. И я боялась, что этот спор может перерасти во что-то большее. Ведь мужчины способны на все. Поэтому и нужен феминизм — чтобы доказать, что не всегда дело в них.
— Итак, — начал Виктор Константинович, встав посередине класса, — Кто хочет высказаться на эту тему?
Я закатила глаза, увидев руку Соколова. А как же. Кто, как ни он, выскажется на эту тему.
— Я считаю, женщинам достаточно и тех прав, которые они имеют, — сказал он, усмехнувшись.
Я фыркнула и съязвила:
— Тут даже дело не в правах.
— А в чем же? — Виктор Константинович посмотрел в мою сторону, сложив руки на груди.
«В том, что женшины всегда бояться, ожидают подвоха, не доверяют. Они обходят темные переулки за километр, сторонятся компаний хулиганов, пьяниц и озабоченных, стоит зайти в лифт с парнем или мужчиной в возрасте, они держат на готовые ключи от дома, как оружие и спасение. Нет ни одного мужчины, что боялся бы, что его вырубят, затащат за вагон и сделают все, на что способна фантазия, а потом выбросят в канаву вместе с отходами и заводским мусором. Ни один мужчина не боится пьяных женщин, что могут сделать все, что душе угодно. Нет ни одного мужчины, что боялся бы идти на первое свидание. И нет ни одного мужчины, у которого переворачивалось все внутри только от одного громкого слова, брошенного в твой адрес противоположным полом…» — хотела сказать я, но вымолвила лишь:
— Мужчины просто обидятся, если поймут, что они тут не главные.
— Ах, вон оно как! — воскликнул Виктор Константинович. Все молчали, наблюдая за нашей перепалкой, превращающейся в серьезный спор.
— Тамара, ты всегда поражаешь меня своей точкой зрения на мир. Ты считаешь, что женшины важнее мужчин? — он подошел к моей парте, взглянув на меня с высоты своего роста. Я лишь сложила руки на груди и не смотрела на него.
Ответом ему служило молчание.
— Раз ты предпочла молчать — отвечу я. Жертва сама виновата в насилии, девушка манипулирует мужчиной, а потом кричит о том, что он ее избил, они сами надевают откровенные вещи, а потом удивляются, насколько жадно смотрит на них противоположный пол, бог создавал Адама по своему подобию, а Ева лишь жалкая пародия, сотканная из его ребра. Всем правят мужчины, так было всегда. Мы молимся за Господа, его Сына и святого духа — и они все мужчины, женщины лишь копия, которая так и трясется рядом, сталкивая на лживый путь. Ева согрешила — послушалась змея и сказала Адаму съесть яблоко. Из-за нее мы все теперь смертны, из-за нее появился ад на Земле. А феминистки — это девушки, которые просто заявляют о себе, как о высшем существе. Борятся за равноправие, — он всплеснул руками, — а на деле просто говорят несусветную чушь. Мужчины главные в этом мире, а женщины давно должны смириться со своей участью запасной, второй, задним планом, — он закончил и снова посмотрел на меня. Теперь я подняла голову и встала. Разница в росте мне никак не попретятствовала.
— Да как вы смеете такое говорить, — я свела брови, с гневом рассматривая лицо учителя.
— Это мое мнение, и я его ни в коем случае никому не навязываю, — он пожал плечами.
— У меня тоже есть свое мнение на этот счет. Как насчет того, что без Евы не было бы продолжения родословной. Как насчет того, что Дева Мария была непорочно зачата, вследствие чего родила Христа. Она сделала это без мужчины. Как насчет того, что когда приходится принимать серьезные решения, за спиной мужчины всегда стоит женщина. Как насчет того, что женщинам приходится чувствовать адскую боль при родах! А вы все считаете, что призывная армия это плохо! Хоть раз поймите, что всего лишь почистить сотню картошки и поспать на жестком матрасе намного легче, чем испытать девять месяцев мучений, а потом еще и воспитать ребенка, — сказала я, не сдержавшись, активно жестикулируя руками, и села обратно за парту.
Виктор Константинович улыбнулся мне и наклонился к моей парте. Я подвинулась корпусом влево, но дальше была только стена.
— А какое самое главное твоё мнение на это счет? — он прищурился, улыбаясь еще шире.
— В том, что ни один мужчина не будет бояться женщины, а активно пользоваться тем, что она его страшится, — прошипела я, выпрямив спину.
— Кто-то хочет опровергнуть мнение Тамары? — Виктор Константинович обратился к классу, но все молчали, ожидая продолжения.
Я отвернулась и замолчала.
— Я считаю, женщины слишком много хотят. Хотят всегда быть «сверху» всего, — сказал учитель и отошел от моей парты.